Mar. 9th, 2017

gest: (Default)
Одна из возможных тем для разговора - это темы, присутствующие в "Укрощении строптивой".

Мне лично кажется, что Шекспир выбирал для своих комедий определённые темы, и затем разрабатывал их в тексте. И это разные темы, поэтому и пьесы такие разные.

Концепция "любви" в "Сне в летнюю ночь" отличается от концепции "любви" в "Двенадцатой ночи". Потому что "Сон в летнюю ночь" исследует воображение ("безумцы, поэты и влюблённые живут воображением") и подчинённость разума чувствам ("ведь наши чувства разуму подвластны, а разум говорит, что ты прекрасна" - понимать нужно с точностью до наоборот). "Двенадцатую ночь" принято толковать через "гендерную проблематику", и она там, безусловно, присутствует, наравне с вопросами социального статуса. (Герцог Орсино: "Поверь мне, мой мальчик, женщины не могут любить так сильно, как мы". Виола, переодетая в Цезарио и безнадёжно влюблённая в Орсино: "Ещё как могут!" Орсино: "Ты слишком молод, что ты можешь знать о женщинах?" Виола-Цезарио: "Ну... скажем так, у меня была сестра...") В той степени, в какой гендерная проблематика присутствует в "Укрощении строптивой", это другая проблематика, потому что там поднимаются другие вопросы.

Какие темы я могу увидеть в "Укрощении строптивой"?

Во-первых, это парадокс, то есть Шекспир тут исследует парадоксальную природу смешного. Комедия смешна, потому что она неожиданна. Ну там, жили-были две сестры, одна послушная девочка, другая вредная и злая. Обе вышли замуж. Хорошая девочка обещает превратиться в законченную стерву, а вредная ходит за своим мужем и пылинки с него сдувает. Где логика? Мужчина говорит, что собирается жениться на женщине ради денег, поэтому это история о любви. Мужчина и женщина ругаются, поэтому соглашаются пожениться. После свадьбы мужчина издевается над своей женой, поэтому она начинает его по-настоящему ценить и обещает стать для него идеальной женщиной. И т.д.

Во-вторых, это дискомфорт. Не знаю, как сформулировать это точнее, но это то чувство, которое нам демонстрируют на примере Гремио, который сбежал из церкви, не выдержав идиотской и богохульной клоунады Петруччо во время обряда бракосочетания; чувство дискомфорта от публичного нарушения общественных норм, когда вы не участник и не виновник событий, но вы за ними наблюдаете. Концовка построена так, чтобы вызывать это неуютное чувство - Бернард Шоу жаловался, что во время развязки "Укрощения строптивой" ему от стыда хотелось провалиться на месте ("ни один порядочный мужчина не сможет смотреть последний акт в дамской компании без чувства стыда"), и я объясняю это тем, что Шекспир именно такого эффекта и добивался. В хорошей постановке этот дискомфорт должен присутствовать. [Связанное с дискомфортом понятие - это отмороженность, то есть способность игнорировать общепринятые нормы приличия, отсутствие каких-либо внешних тормозов. Петруччо невероятно отмороженный персонаж, Катарина тоже в достаточной степени отмороженная дамочка.]

В той степени, в какой эта комедия поднимает гендерные вопросы, она поднимает их в духе злобной критики сложившихся норм: "В нашей стране общепринятые представления об отношениях мужчины и женщины никуда не годятся!" Я хочу подчеркнуть, что сами нормы со временем меняются, а вот "Укрощение строптивой" по-прежнему воспринимается, как скандальная и неприличная вещь - и она казалось такой и в 17, и в 18 веках, когда о нынешней западной "политкорректности" никто не слышал. Скажу больше, если бы эту вещь ставили на Горе, она бы и там была невероятно дерзкой и оскорбительной. (Забавно, что нам в России этот аспект знаком меньше, потому что наши переводы чуть смягчены, наши постановки по сравнению с оригиналом, как правило, адаптированы в сторону большей "благопристойности".) В общем, "Укрощение строптивой" противопоставляет живые, "биологические" отношения между людьми мёртвым, "социальным" предписаниям - причём так, чтобы все симпатии были на стороне людей, а не предписаний, какие бы нормы не подразумевались в данном конкретном случае: галантные, феминистические, общинные. Как говорит Петруччо, "если это устраивает её и меня, то какое вам до этого дело?" (If she and I be pleased, what's that to you?) Но обществу всегда есть дело до таких вещей!
gest: (Default)
Ещё одна вещь, о которой я хотел поговорить.

Список Верховных Лордов я дал, чтобы потом обсудить их конкретные стратегии завоевания космов. Сколько Верховных Лордов, столько и подходов к процессу поглощения чужих реальностей, и именно это меня привлекает и интересует. Потому что Худой, очевидным образом, собирал сборную суперзлодеев так, чтобы у них были разные и дополняющие друг друга способности, эффективные против земной обороны. [Хотя, конечно, мы не знаем, был ли там настоящий отбор, или Устройств изначально было создано не так уж много, и Худой созвал под свои знамёна большую часть имеющихся Лордов.]

Например, Living Land, "Живые Земли". Жанр - истории про затерянные миры, где джунгли, опасные животные и "ретродинозавры". Верховный Лорд этого косма - примитивный шаман-рептилоид.

Особенность косма - очень низкая социальная аксиома, очень низкая технологическая аксиома (где-то на уровне земного палеолита), магия отсутствует, духовная аксиома очень высокая: объективное существование всеобъемлющей и растворённой во всём Матери (природы), которая стоит за стихийными явлениями и поддерживает экологическое равновесие косма. Религией в нашем смысле вера в Мать не является, потому что сложные социальные институты в этом мире по очевидным причинам отсутствуют, а Мать - это факт, данный местным жителям в ощущениях. Она всегда есть, и она приглядывает за своими детьми.

Правила косма работают на этот вечный палеолит, там даже запасы еды делать бесполезно - Мать находит "ничейную еду"  и перерабатывает её жуками и плесенью. Что убил, то и съел, как сорвал, так и съел - именно так живут разумные обитатели этого косма.

Тактика вторжения у этого Верховного Лорда проста - это тактика большой дубины, предельный случай игры на понижение и лобовой атаки. Весь его косм построен так, чтобы там даже Рыцарям Бури было неуютно (нужно тратить огромные количества личной вероятностной энергии, чтобы в этом мире хоть что-то работало). В зоне соприкосновения с Живыми Землями дохнет всё - социальные отношения, магия, техника. От дыхания Живых Земель схлопнулись бы даже Флинстоуны, потому что у Флинстоунов, по-крайней мере, высокая социальная аксиома, и без этого их реальность существовать не может. Мирам, делающим ставку на религию, чуть попроще, но только чуть - в большинстве миров духовные практики завязаны на развитые социальные институты - жречество, организованную религию, письменную традицию и т.д., а тут это невозможно. Плюс, Мать достаточно сильна для того, чтобы отрицать существование других богов и трактовать их чудеса, как невозможные "противоречия".

Верховный Лорд сознательно открывает свои порталы в самых развитых и густонаселённых районах (в данном случае, на восточном побережье США), чтобы максимизировать ущерб и спровоцировать ответную реакцию местных властей. Большая часть населения быстро перерабатывается на корм динозаврам и прочим зверюшкам (способности Матери по переработке мёртвой органики практически неограниченны), меньшая - адаптируется к реальности в роли Тарзанов и Джейн, говорящих с животными на одном языке. Все войска, спасатели и т.д., отправленные в зону бедствия, там же и остаются.

Как и ряд других агрессивных миров, Живых Земли чем-то привлекательны. Они дают человеку возможность стать тем, кем он всегда хотел быть - голокожим дикарём, который выживает за счёт своей силы, ловкости и кровожадности, наедине с природой и как часть природы. 

Мне нравится представлять, что в реальности "Торга" земной косм, за который идёт война, состоит из множества слоёв-измерений, и наша Текущая Реальность - один из них. Силы вторжения до нас пока не дошли, но отзвуки битвы до нас докатываются. Верховные Лорды пытаются воздействовать на нас своей пропагандой, ведь вера землян в ту или иную реальность усиливает её, перенаправляяпотоки вероятностной энергии и создавая условия для открытия портала.

Верховный Лорд Живых Земель в текущих условиях будет действовать через кино, просто потому, что визуальный жанр ему больше всего подходит, его мир точно не Текст (хотя сам жанр начал своё существование в виде текстов). И это будут, например, недавние римейки "Маугли" и "Тарзана", ну и "Кинг-Конг", конечно же: Остров черепа - настоящий плацдарм Живых Земель, зона контакта, портал. Сейчас, кстати, как раз выходит "Кинг-Конг: Остров черепа", собираюсь сходить. "Юрский парк", да - реклама ретродинозавров и всего, что с ними связано (зубастая рептилия придёт и тебя съест, обязательно съест), на фоне неверия в технологию.

Потом, "Аватар" - буйство природы, единство всего живого, простые социальные отношения, Мать (Эйва). Абстрактные понятия продвинутой социальной аксиомы, типа "зарплаты", "контракта", "приказов", "присяги" в мире Пандоры теряют всякий смысл. Остаётся только самое важное - "Я тебя вижу", "Всё в мире - одно", "Мы - Аматикаи, Народ Большого Дерева". Сложная техника на Пандоре ещё действует, но дайте Эйве время.
gest: (Default)
По ссылке цитируется исторический анекдот об учёных, которые отказывались смотреть в телескоп Галилея, так как "этого не может быть, потому что этого не может быть никогда".

Человек пишет:

"С этим связана другая максима, куда более редкая, я думаю, как в применении, так и в осознании: «если не понимаю, как работает, а тем более если уверен, что работать не может, — не применяю»... Тут же те, кто отказывался смотреть в телескоп Галилея: что толку мне увидеть, когда я не понимаю? У меня есть теория, пусть дурная, но что мне видеть невероятные данные, которые обращают в ничто моё интеллектуальное состояние, низводят меня в понимании природы на уровень животного или дитяти, способного только смотреть на вещи?"


Я дожил до встречи с таким; я видел людей, которые отказывались иметь дело с Википедией и пользоваться Википедией, потому что "этого не может быть"!
gest: (Default)
Я развлекаюсь тем, что подбираю для персонажей "Укрощения строптивой" маски итальянской комедии дель арте - просто потому, что Шекспир, в значительной степени, это и имел в виду, "Укрощение строптивой" - комедия в итальянском стиле, и одна из сюжетных линий напрямую заимствована из итальянской комедии начала 16 века ("I Suppositi" Лудовико Ариосто). Для меня всё началось с "Сатирикона", где постановка "Укрощения строптивой" осознанно опиралась на стилистику дель арте. Но это была далеко не первая такая трактовка, даже в Москве - Кончаловский в 2014 году привозил сюда свой итальянский спектакль "Укрощение строптивой" с нотками традиционного театра масок. При этом, я даже не знаю, видел ли Шекспир хотя бы одну настоящую итальянскую комедию - итальянские труппы доезжали до Франции, но бывали ли они в Англии...? В любом случае, он читал описания - много ли нужно талантливому человеку с воображением?

[Заодно, рекомендую посты [livejournal.com profile] qebedo про театр масок, они достаточно информативны.]

Итак, в классической итальянской комедии у нас есть влюблённые, которые должны соединиться (Innamorati). Это молодые люди благородного происхождения, с изящным тосканским выговором и красивыми романтическими именами. В "Укрощении строптивой", естественно, это Люченцио ("светящийся") и Бьянка ("белая", "чистая"). По сравнению с ними наша вторая пара, Петруччо и Катарина - это, дословно, Петька и Катя. Люченцио изъясняется, как образованный флорентиец - он родился в Пизе, но, по его собственным словам, воспитывался во Флоренции, это самый высший класс, какой только может быть. То есть, конечно же, Люченцио говорит по-английски, как и все остальные персонажи, но Шекспир держал в голове, что речь Люченцио - это высокий штиль с флорентийским прононсом.

Влюблённым мешают вредные богатые старики, а помогают слуги-дзанни и прочие комические маски.

Богатый старик Гремио, который мечтает жениться на Бьянке - это, разумеется, Панталоне, который так прямо и назван в тексте. Очевидного Доктора в пьесе нет, но Доктором мог бы быть старик, которого Транио угрозами заставляет играть роль своего поддельного отца.

Баптиста, отец Катарины и Бьянки - это Панталоне #2, вредный папаша, богач и местами дурак. (Запретил дочке видется с ухажёрами, чтобы девочка не скучала и читала умные книжки, нанял для неё молодого и симпатичного учителя литературы. Результат: дочка сбежала с учителем и вышла за него замуж. Вот это поворот, кто мог такое предвидеть!) Но в данном случае, можно сказать, что отцы "безмасочных" влюблённых, Винченцио и Баптиста, тоже очеловечены, хотя всё равно они комичные старики. Итого, стариков у нас четыре штуки - Панталоне-Гремио, фальшивый отец (Доктор?), Баптиста, Винченцио.

Традиционная пара дзанни. Первый дзанни - умный, наглый, коварный до жестокости бергамаск Бригелла; второй дзанни - глупый, наивный, болтливый, безответственный, а иногда и совершенно безумный Арлекин. В "Укрощении строптивой" хитрый слуга Транио - это Бригелла, а слуга-путаник Бьонделло - это Арлекин. Я видел постановку, где у Бьонделло даже костюм был в ромбах, как и положено Арлекину. Во всех тех постановках, где появление Транио-Бригеллы в образе Люченцио сопровождается музыкальным номером, отдаётся дань традициям комедии дель арте - будь это соло на лютне в "Глобусе", или мужской кавер на песню Мадонны "La Isla Bonita" в "Сатириконе", или рэпчик в Александринском театре. Шекспир дополнительно подчёркивает, что Транио из Бергамо ("Ах ты мошенник! Твой отец изготовляет паруса в Бергамо"), потому что Бригелла, как и его брат Арлекин/Труффальдино, ведут свой род именно оттуда.

Гортензио сложно привязать к какой-нибудь маске, потому что это совершенно невозможный персонаж (оказывается, этому посвящён целый раздел в английской Википедии - "проблема Гортензио"). В "Сатириконе" он Тарталья, и это хорошо, если бы не одно но. [Маска Тартальи моложе "Укрощения строптивой", и это южная маска, а действие происходит в Северной Италии. В нашей стране традиции дель арте в основном известны по волшебным сказкам Карла Гоцци, а он их писал для театра Сакки в Венеции, во второй половине 18 века. В труппе Сакки чисто случайно был актёр, специализировавшийся на изображении Тартальи, хотя это была неаполитанская маска, нетипичная для Венеции. Поэтому-то Гоцци вставлял в свои "фьябы" Панталоне, Бригеллу, Арлекина и Тарталью.] Я бы сказал, что Гортензио - это Пульчинелла, если бы Пульчинелла мог быть дворянином; но это тоже южная маска.

Петруччо - это, естественно, Капитан, Il Capitano - наглый вояка, врун, хвастун и патологический трус. Даже шутовской свадебный наряд Петруччо, по описанию, представляет собой классический костюм Капитана, в лохмотьях, в разных сапогах и с ржавым мечом на боку.



"Петруччо едет в новой шляпе и старой куртке, в старых, трижды лицованных штанах; сапоги его служили свечными ящиками - один застегнут пряжкой, другой подвязан шнурком; старый ржавый меч из городского арсенала с изломанной рукояткой, отбитым острием и без ножен..."


Только вот Петруччо совсем не трус, и в этом революционность подхода Шекспира к данному образу. [Хотя любой специалист скажет, что в творчестве Шекспира встречались и классические Капитаны.]

Слуга Петруччо, Грумио - это Дзанни, с большой буквы - были и такие, просто абстрактные слуги.

***

Теперь, оставшиеся две женщины. Пуристы говорят, что к женщинам комедии дель арте термин "маски" вообще не применим, потому что женщины играли либо без масок, либо в лёгких чёрных полумасках-домино, которые подчёркивали их красоту и скрадывали недостатки. Какие-то амплуа там всё-таки были, но это были просто типажи из жизни - дворянка, куртизанка, служанка.

Англоязычная Википедия знает такое амплуа итальянского театра, как "Синьора" (La Signora) - богато одетая, ярко-накрашенная, наглая и самоуверенная дамочка, далеко не девушка; опытная куртизанка или молодая жена старого, богатого и глупого мужа, которого она легко обводит вокруг пальца. По степени демонстративности - женский аналог Капитана, любит высмеивать других людей, нередко начинает драку с другой женщиной... Так это же Вдова! Богатая вдовушка (wealthy widow), на которой женится Гортензио. "Синьора" в её развитии - рано вышла замуж за состоятельного старика, муж умер, она осталась с деньгами и свободой. В финале "Укрощения строптивой" Вдова сцепляется языками с Петруччо и ругается с Катариной, всё сходится.

С Катариной хитрее. Я вообще сначала хотел написать, что такой маски или такого амплуа нет, это не наглая и пошлая служанка Смеральдина, и не бледная моль-Влюблённая, что подобный персонаж был изобретён Шекспиром от начала и до конца. Но я изменил своё мнение...

(продолжение следует...)

Profile

gest: (Default)
gest

April 2017

S M T W T F S
       1
2 3 4 5 6 78
9 10 11 12 13 1415
16 17 181920 21 22
232425 26272829
30      

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 28th, 2017 06:57 pm
Powered by Dreamwidth Studios