gest: (Default)
Нет, вот этого-то вы точно не ожидали :).

Но я и это имел в виду, в том числе, в этой записи и в рассуждениях про их подход к ведению войны.

В рамках концепции 13 богов, нео-татибы соответствуют партиям в свите бога войны.



"Оранжевые", партия Лета: Превосходство, Терпение, Технологии. На схеме:

  1. Тупое самодовольство. Стратегия гегемона, построенная на превосходстве в количестве и качестве, ресурсах и технологиях. 

  2. Терпение. Огонь, как элемент боевых действий. Американский вариант - ставка на разгром противника при минимальных собственных потерях, даже если это приведёт к затягиванию конфликта.

  3. Тэк. Вера в технику, в решающее значение технического превосходства.



"Фиолетовые", партия Весны: Дипломатия, Развитие, Милосердие.

  1. Переговорщик. Минимизация потерь, стремление обойтись малой кровью.

  2. Развитие. Ставка на технологии и правильную стратегию в условиях подавляющего количественного превосходства противника. (Идеальная Япония в глобальном мире Большой игры.)

  3. Милосердие. Манёвр, как элемент боевых действий. Стратегия мудрого. Стремление закончить войну как можно быстрее и с минимальными потерями для себя и противника. Принципы переслегинской школы.



"Серые", партия Зимы: Безжалостность, Ресурсы, Максимальный ущерб.

  1. Безжалостность. Удар, как элемент боевых действий. Советский вариант - ставка на максимально быстрый разгром противника, даже если это приведёт к серьёзным потерям. "Военная доктрина социалистического государства предусматривает наиболее целесообразные способы действий, направленные на быстрейший и полный разгром агрессора" (генерал-майор Козлов).

  2. Крестьянин. Жертвенность, ресурсы. Вера в численное превосходство, как в единственный решающий фактор. "Количество - это качество". "Чем больше, тем лучше. Численное превосходство ломает любую армию".

  3. Солдат. Стремление нанести противнику максимальный ущерб, всегда и любой ценой.



"Зелёные", партия Осени: Искусство стратегии, Скорость/Тайные операции, Решительность.

  1. Мастер боя. Вера в искусство войны и высокий боевой дух войск, как в решающий фактор победы. 

  2. Разведчик. Скорость и наступательная доктрина. "Диверсант не может позволить себе обороняться".

  3. Отвага. Путь вьетнамских партизан. Стратегия победы над противником, имеющим техническое превосходство, за счёт выбора правильной тактики и готовности к потерям.

gest: (gunter)
Песня, которая вошла в мою жизнь благодаря [livejournal.com profile] h_factor:



Veiða valkyrjur
Og fáur kann feigdini forða
Í ótali
Fækkast frægir
Økjast einherjar
Flúgva valkyrjur á val

Veiða valkyljur
Og mangur fer mótfallin maður
Á vígvøllin
Herja høgir
Alist ófriður
Flúgva valkyrjur á val

Veiða valkyrjur
Tá høvdingar hildarleik hevja
Til fánýtis
Detta dreingir
Ognast ósigur
Flúgva valkyrjur á val

Veiða valkyrjur
Og fáur kann feigdini forða
Í ótali
Fækkast frægir
Økjast einherjar
Flúgva valkyrjur á val

***

Валькирии охотятся,
Мало кто может избежать предначертанной судьбы.
Раз за разом
Тают ряды отважных,
Растёт число эйнхериев,
Когда валькирии слетаются, чтобы сделать свой выбор.

Валькирии охотятся,
И много отчаявшихся людей,
Собирается на поле брани,
Рати сходятся,
Бой разгорается,
Когда валькирии слетаются, чтобы сделать свой выбор.

Валькирии охотятся,
И вот вожди замышляют войну,
Всё напрасно,
Падают герои,
Сражённые в битве,
Когда валькирии слетаются, чтобы сделать свой выбор.

Валькирии охотятся,
Мало кто может избежать предначертанной судьбы.
Раз за разом
Тают ряды отважных,
Растёт число эйнхериев,
Когда валькирии слетаются, чтобы сделать свой выбор.
gest: (Default)
Знаете, я ещё о Джоне Бойде хотел сказать.

Он был из тех, кого я называю "интересной личностью".

Но как это выразить? Сухая Википедия: военный стратег... полковник ВВС... пилот истребительной авиации... консультант Пентагона... чьи теории оказали большее влияние на военное дело, профессиональный спорт, бизнес-индустрию и тактику судебных тяжб

Джон Бойд считается человеком, который наиболее полно выразил идеал американского подхода к войне, причём выразил его в виде пары лекций и презентации со слайдами. Он оставил после себя несколько абсолютно фанатичных последователей, которые написали несколько книг по мотивам его скупых коанов. Сам Бойд, подобно Сократу, никаких книг не писал.

Меня в этом сюжете привлекло то, что Бойд был классическим учителем фехтования, в духе японских фильмов о периоде сегуната, когда учитель фехтования - это ещё и учитель стратегии, потому что схватка двух людей подобна противостоянию двух армий, а само искусство едино и неразделимо. (См. "Книгу пяти колец" Миамото Мусаси.) Бойд жил в другую эпоху, поэтому он был инструктором по воздушному бою, но суть была та же - поединок двух истребителей, это то же самое, что поединок двух армий, и это готовая модель любого конфликта - в спорте, в бизнесе, в зале суда.

Или нужно начать с биографии? Попал на Корейскую войну, в последние месяцы конфликта, отправлен в элитную лётную школу для переподготовки, во время обучения написал руководство по воздушному бою, закончил с отличием, остался инструктором, считался непобедимым в учебных боях, получил кличку "Джон-сорок-секунд", потому что "условно сбивал" любого курсанта именно за этот промежуток времени, начиная бой в невыгодной для себя позиции.

А ещё его звали "Бешенным Майором", когда он ещё был майором, "Чингис-Джоном", за агрессивную манеру ведения дискуссий, и "Полковником из гетто", за любовь к спартанскому образу жизни. Бойд считал, что чтобы быть свободным, надо либо иметь очень много денег, либо радикально сократить свои потребности, и выбрал последний вариант - он жил в однокомнатной квартире и ездил на работу на общественном транспорте.

Что там ещё? В шестидесятые, вместе с математиком Томасом Кристи, партизанским методом разработал новую модель оценки эффективности самолёта в воздушном бою, используя для расчётов неофициальный доступ к компьютеру на военной базе (потому что компьютерное время тогда стоило очень дорого).

Не попал на войну во Вьетнаме, потому что в Пентагоне решили, что он гораздо больше пользы принесёт в другом месте, как пропагандист своей теории (так Бойд остался "единственным экспертом по воздушному бою без реального боевого опыта"). Так или иначе, имел отношение к разработке истребителей F-15 и F-16, штурмовика A-10; участвовал в дискуссиях о путях развития ВВС и американских вооружённых сил в целом в качестве представителя "истребительной мафии".

Принимал участие в разработке планов операции "Буря в пустыне"; его туда пригласил Дик Чейни, который тогда был министром обороны в правительстве Джорджа Буша-старшего. Бойд оказал "значительное влияние" на итоговый план операции. Генерал Крулак, бывший комендант Корпуса морской пехоты США, говорил, что "Джон Бойд был архитектором той победы [над Ираком] в той же степени, как если бы он лично командовал авиакрылом или бронетанковой дивизией в пустыне".

Умер в 1997 году в возрасте 70 лет.

Обожествлён в качестве пророка "манёвренной войны".

Естественно, у него были свои критики, которые утверждали, что он был великим мастером боя "от носа до подбородка", то есть умел гнать, как никто другой, и все свои победы одерживал исключительно орально. Да, у Бойда случались неудачи - как пишет Википедия, однажды он приехал в лётную школу ВМС "Топ Ган" (ту самую, имени Тома Круза), чтобы на основании своих моделей доказать, что в воздушном бою с МиГ-17 американский "Фантом" F-4 обречён на поражение. Ему начали бурно возражать вернувшиеся из Вьетнама инструктора, которые успешно сбивали МиГи на "Фантомах". 

...В другом, более крутом мире, Бойд бы выкатил на полосу трофейный МиГ-17 и доказал бы зарвавшимся флотским, что никто не спорит с Чингис-Джоном, и что ВВС сила, а Флот - могила. В духе: "Ты сбивал малохольных вьетнамцев, теряющих сознание от перегрузок, а попадись тебе советский лётчик Ли Си Цын, ты бы сейчас прохлаждался в "Ханойском Хилтоне" со второй дыркой в заднице!"

Но даже критики не оспаривают тот факт, что фанаты Бойда свой упорностью и упоротостью добились "обожествления" своего гуру.

Я об этом думаю так - если уж бог войны послал тебе мастера фехтования, то, действительно, следует привлекать его к обсуждениям перспективной военной техники и разработке планов операции. Вреда не будет, а богу войны приятно. Бойд был послан Америке, и Америка его приняла. Так и надо.

Самый известный вклад Бойда в искусство стратегии - это концепция OODA loop (Observe-Оrient-Decide-Act, цикл "НОРД": Наблюдение-Оценка-Решение-Действие). Когда человек ведёт бой, он получает внешние данные, анализирует их, принимает решение и реализует его, а затем узнаёт о результате своих действий, получая новый пакета данных. Чтобы победить в схватке сопоставимых соперников, надо прокручивать этот цикл быстрее, чем противник, суметь "забраться внутрь" его цикла.

Бойд придумал эту концепцию, когда он изучал данные по воздушным боям Корейской войны, пытаясь ответить на вопрос, почему сравнительное превосходство в тактических характеристиках МиГ-15 над F-86 не превращалось в абсолютное превосходство в реальных боях. Он решил, что всё дело в том, что у F-86 был лучший обзор, кабина была более эргономичной, и машина лучше слушалась пилота. Американский пилот, за счёт этого, мог быстрее анализировать информацию и быстрее реагировать на изменения обстановки, что и позволяло ему компенсировать объективные слабости своего истребителя.

Как я понимаю, это вообще была одна из традиционных американских фишек:

"К моменту окончания цикла наземных иссследований уже была готова обширная программа летных испытаний, пилотировать иностранную технику доверили ведущим летчикам-испытателям НИИ ВВС, Героям Советского Союза Н.И. Стогову, В.Н. Кондаурову и А.С. Бежевцу. На киле тактического истребителя F-5E «Тайгер II» нарисовали большие красные звезды (а то!), заменили шкалы приборов на приборной доске с американских миль и футов на наши привычные метры и вот, наконец, холодным декабрьским утром 1976 г., трофейный американский самолет выкатился на взлетно-посадочную полосу ахтубинского летно-испытательного центра.

Вспоминает заслуженный летчик-испытатель СССР Герой Советского Союза полковник Владимир Николаевич Кандауров:

"...Тем не менее, мне понравилась компоновка кабины и отличный обзор из неё. Качественная приборная доска, просветлённые стекла приборов не давали бликов при любом освещении, а маленький коллиматорный прицел AN/ASQ-29 был примерно в 2 раза компактнее отечественных аналогов". (...)

После краткосрочного ремонта, F-5E вернулся в строй, чтобы на этот раз провести учебные воздушные бои со своим ровесником – фронтовым истребителем МиГ-21бис. Начиналась самая захватывающая часть программы испытаний.

На бумаге МиГ почти в 2 раза превосходил «Тайгера» по тяговооруженности, скорости (около 2М против 1,6М), скороподъёмности (225 м/с против 175 м/с) и во всех остальных динамических характеристиках. За штурвалами машин сидели лучшие летчики-испытатели, все как один Герои Советского Союза. Равные условия начала боя, в баках оптимальное количество топлива, системы телеметрии включены. На взлет!

18 боев провели советские асы, и ни разу МиГ-21бис не смог зайти в хвост F-5E. Дьявол скрывался в мелочах: меньшая удельная нагрузка на крыло, развитые наплывы в корневой части крыльев, щелевые закрылки и развитые предкрылки – все это дало преимущество F-5E в ближнем воздушном бою. «Американцу» помог и его оригинальный «акулий» нос, оснащенный вихрегенераторами – подобная конструкция значительно повышала устойчивость «Тайгера» на малых скоростях, позволяла вести маневренный воздушный бой на критических углах атаки".


Так учил Джон Бойд. Скорость и манёвренность - это всё, а темпы получения, обработки и использования информации - это всё и немного больше.

Песни

Dec. 12th, 2015 08:22 pm
gest: (Default)
Есть одна вещь, которую я давно хотел сказать. В принципе, она о том, как разные, может быть, незаметные на первый взгляд вещи - порядок куплетов, манера исполнения, пол исполнителя - могут повлиять на восприятие песни. Впрочем, это всё звучит очень сухо и официально. Скорее, это история о том, как нюансы исполнения могут превратить одну и ту же песню в две разные песни.


Cкачать Пелагея Когда мы были на войне бесплатно на pleer.com

Возьмём песню "Когда мы были на войне" в исполнении певицы Пелагеи. Эта женская песня. В сети почти везде выложена другая версия, где Пелагея исполняет её от третьего лица. Видимо, она задумалась о том, каким образом она, женщина, может говорить от лица лирического героя-мужчины. Стало хуже. Нет, меня интересует именно эта версия, от первого лица. То есть да, герой этой песни - мужчина, но поёт женщина, и это женская история.

Порядок куплетов такой. Сначала традиционное: "Когда мы были на войне, там каждый думал о своей любимой или о жене. И я конечно думать мог, когда на трубочку глядел, на голубой её дымок".

И затем: "Но я не думал ни о чём, я только трубочку курил с турецким горьким табачком. Как ты когда-то мне лгала, но сердце девичье своё давно другому отдала".

Но я не думал ни о чём = я думал о тебе. Ты обиделась? Нет, я не обиделась. ДА, Я ОБИДЕЛАСЬ! Это очень женское.

Затем наступает кульминация песни, голос певицы практически срывается на крик: "Я только верной пули жду, чтоб утолить печаль свою и чтоб пресечь нашу вражду!"

Я из-за тебя так расстроилась, что я теперь наверняка умру! Да, мне очень грустно, и теперь меня убьют! Потому что только моя неизбежная и скорая смерть сможет смыть ту обиду, которую ты мне нанёс!

И концовка: "Когда мы будем на войне, навстречу пулям полечу на вороном своём коне, когда мы будем на войне".

Вот, всё. Будет война, обязательно поеду на войну. Чтобы меня там убили. А виноват в этом будет кто? Ты.

А теперь давайте сравним это с мужским исполнением от группы "Аккустические Ботинки":


Cкачать Когда мы были на войне бесплатно на pleer.com

Опять же, неизбежное начало: "Когда мы были на войне, там каждый думал о своей любимой или о жене".

Затем сразу идёт список претензий:

"И я бы тоже думать мог, когда на трубочку глядел, на голубой её дымок. Как ты когда-то мне лгала, как сердце девичье своё другому другу отдала".

А какие у меня могли быть воспоминания? Воспоминания о том, какая ты шлюха?

"Но я не думал ни о чём, я только трубочку курил с турецким горьким табачком".

Ты была недостойна моих мыслей (потому что ты шлюха). Поэтому я о тебе и не думал. Тема закрыта. Дальше идёт спокойная констатация факта:

"Когда мы будем на войне, навстречу пулям полечу на вороном своём коне".

Потому что я воин. Это то, что мы делаем. И дальше музыка успокаивается, и звучит тихое:

"Я только верной пули жду, жду, жду..."

И вдруг голос набирает силу, песня достигает кульминации, мы понимаем, что это поёт не один человек, что эти слова повторяет множество голосов: "Что утолит печаль мою и пресечёт вражду!"

Будто бы целый отряд всадников наклонил свои пики и поскакал вперёд, на врага. Это не индивидуальная, не личная история. Это их коллективная тема - сентиментальная и цинично-ироничная, как весь культ бога войны. Их сердца разбиты. Их никто не ждёт. Разве человек, которому есть куда возвращаться, оказался бы на войне? Но раз не повезло в любви, всегда есть надежда, что повезёт в смерти. Печаль - это экзистенциальная тоска воина, которую сможет утолить только гибель на поле битвы. Пелагея поёт "и пресечёт нашу вражду", потому что у неё речь идёт о конкретной обиде, о ссоре между двумя людьми. Но в этой версии песни речь об этом не идёт, все личные переживания остались в первой половине текста, перечёркнутые жёстким "но я не думал ни о чём", потому и сама "вражда" здесь - это вражда вечная и абсолютная, одна на всех. Дураки думают, что война может закончится победой. Воин знает, что вражду прекратит только смерть.
gest: (gunter)
О "моральном мужестве" (moral courage).

Мне этот термин стал встречаться в американских работах, посвящённых военному делу и военному искусству. В таком контексте речь идёт о качестве, необходимом для настоящего воина, то есть о способности проигнорировать или самостоятельно переформулировать прямой приказ начальства.

Характерный пример словоупотребления: статья "On Knowing When to Disobey Orders: Creighton Abrams and the Relief of Bastogne" ("О том, как узнать, когда пора нарушить приказ: Крейтон Абрамс и снятие осады с Бастони"), в сентябрьско-октябрьском номере журнала "Armor" (профессиональный журнал американских бронетанковых сил) за 1992.

Ситуация. Декабрь 1944 года, осада Бастони немцами. В Бастони окружены американские части, другие американские силы спешат им на выручку, в том числе, 37-й танковый батальон под командованием подполковника Абрамса. [Потом он станет генералом, в честь которого назовут нынешний американский основной боевой танк "Абрамс".]

Итак, на острие атаки 37-й танковый батальон 4-й бронетанковой дивизии 3-й армии генерала Паттона. (В статье встречаются американские военные термины, которые я не могу адекватно перевести, но это, наверное, неважно.)

Командир Абрамса, полковник Бланшард (если я правильно понял, командир резервной боевой группы дивизии, куда входил 37-й батальон) ставит ему задачу захватить Сибре (Sibret), чтобы открыть главную дорогу на Бастонь.



При этом, положение подполковника Абрамса тяжёлое. Батальон измотан. От батальона осталось всего двадцать танков "Шерман", это чуть больше роты. (Американская танковая рота времён Второй мировой - 17 танков, в батальоне должно быть три таких роты, не считая всего прочего.) В приданном ему батальоне мотострелков не хватает более двухсот человек (по штату, батальону положена тысяча человек). Топливо и боеприпасы на исходе. В Бастони уже было окружено больше американских танков, чем осталось у Абрамса, который спешит им на выручку. Никакой уверенности, что с этими силами удастся взять Сибре, где немцы их ждали, у Абрамса не было.

В этой ситуации Абрамс решает забить на главную дорогу, на Сибре и на свои приказы. Он решает наступать по проселочной дороге на Клошимон (Clochimont) и Ассенуа (Assenois), и затем сразу на Бастонь, через Ассенуа, чтобы застать немцев врасплох. В общем, батальону удалось это провернуть, Ассенуа был захвачен, пехота осталась зачищать немецкий гарнизон, а танки прорвались в Бастонь прямо по тылам не ожидавших такой подлянки немцев. Это было правильное решение, за которое Абрамса до сих пор хвалят.

The CCR commander was weak, later observed Brigadier General Hal Pattison, former Army Chief of Military History, and if Abrams had called and asked for the change in mission, he would probably have been denied. “Not too many... commanders over the course of history...,” said Pattison, “have had the courage to make the right decision in the face of the wrong orders.” Pattison thought there wasn’t any question but that, tactically, Abrams did the right thing, also demonstrating in the course of it the moral courage that so strongly marked him. Besides, “the combat commander hadn’t been anywhere near the action all day long, and he [Abrams] was in a far better position to assess what should and shouldn’t be done...”

"Как позже отметил бригадный генерал Хэл Паттисон, бывший глава Центра военной истории американской армии, у резервной группы был слабый командир, и если бы Абрамс связался с ним и попросил его изменить приказ, тот бы наверняка ответил ему отказом. "В истории... известно не так уж много командиров..." - говорил Паттисон, - "Которым хватило храбрости принять правильное решение перед лицом неправильных приказов". Паттисон считал, что никто не может спорить с тем, что с тактической точки зрения Абрамс поступил совершенно правильно, а заодно и продемонстрировал моральное мужество, которое всегда его отличало. К тому же, "командир боевой группы на протяжении всего дня не приближался к местности, где шёл бой, и он [Абрамс] находился в намного более выгодной позиции для того, чтобы оценить, что должно быть сделано и чего делать не следует..."


На этом история не кончается. Узнав, что они пробили брешь в немецкой осаде, полковник (которого читатели статьи уже привыкли считать полным отстоем) приказал всей своей боевой группе двигаться в Басконь. Абрамс, в свою очередь, решил, что это крайне дурацкая идея, потому что им нужны будут силы, чтобы удерживать образовавшийся коридор через Клошимон и Ассенуа. Когда полковник всё-таки довёл до его сведения свой приказ, Абрамс приказал своему штабу не обращать на это внимания.

“Hell, no,” said Abrams. For the second time in a single battle, he was ignoring orders and following his tactical instincts. “Just keep those units where they are.”

"Нет, чёрт побери", - сказал Абрамс. Это был уже второй раз в ходе одного и того же сражения, когда он проигнорировал приказ, полагаясь вместо этого на свои тактические инстинкты. "Оставьте эти части там, где они стоят".


И пафосная концовка:

Later someone observed that the 4th Armored Division had a much greater reputation than any other armored division in the war, and Brigadier General William Roberts (who served in the division, after commanding some of the armored elements that were bottled up in Bastogne with the 101st) was asked what made the difference.“Abrams,” he replied. “Abrams, when he got into combat, knew every thing that was going on. How he knew it, nobody knew, but he did. He knew where every tank was. He knew where every piece of equipment was, and he was able to command and move his outfit and always defeated the enemy in front of him. It was just that simple.“ That, and the moral courage to disobey orders when necessary to accomplish the mission.

"Позже кто-то заметил, что у 4-й бронетанковой дивизии была самая впечатляющая репутация среди всех американских дивизий этой войны. У бригадного генерала Уильяма Робертса (который сам служил в этой дивизии, а до этого командовал бронетанковыми частями, которые были окружены в Бастони вместе со 101-й авиадесантной) как-то спросили, чем эта дивизия отличалась от других. "Абрамсом", - сказал он. "Абрамс, когда он был на поле боя, знал обо всём, что происходит. Никто не знал, как ему удаётся обо всём знать, но он знал и точка. Он знал, где находится каждый танк. Он знал, где находится каждый отдельный элемент, и он был способен отдавать приказы и маневрировать своим соединением, и он всегда побеждал противника, который ему противостоял. Вот так вот просто".

А помимо всего этого, у него было моральное мужество, позволявшее ему нарушать приказы, когда это было необходимо для выполнения боевой задачи".


P.S. В примечании к статье сказано, что судя по всему, Абрамс всё-таки связался с генералом Гаффи, командиром дивизии (через голову полковника, своего непосредственного командира), и сообщил ему, что собирается идти напрямую в Бастонь, минуя Сибре. Гаффи позвонил генералу Паттону, командующему 3-й армии, и сказал ему, что так и так, мои ребята готовы прорваться в Бастонь, всё ок? [Буквально так. Сотрудник ("комбат") знает, что если он обратится к своему начальнику со своим предложением, тот ему откажет. Поэтому он звонит начальнику своего начальника ("комдиву") и говорит: "Мой начальник не против, но я просто хотел сообщить вам, что мы поменяли план, чтобы вы не волновались". Тот, в свою очередь, звонит своему начальнику ("командарму") и говорит: "У моих ребят всё на мази, если вы не против, мы начинаем". Вот она, высокая корпоративная этика.]
gest: (Default)
Есть такой культовый в узких в широких кругах фильм "Окраина" 1998 года. Я его тоже очень высоко ставлю.

Но, скажем так, для меня это фильм очень русский, но при этом абсолютно антисоветский, при всей своей зубодробительной почвенно-советской стилистике.

Там есть совершенно роскошный герой, Колька Полуянов, которого играет Николай Олялин. Это настоящий воин, истинный кшатрий, герой бога войны и так далее. Добрыня Никитич по правую руку от Ильи Муромца. Собственно, именно поэтому на эту роль взяли Олялина, который прославился ролью советского офицера в киноэпопее "Освобождение" и потом ещё не раз появлялся на экране в подобном образе. Так вот, в качестве Кольки Полуянова он всю эту советскую тему убивает в ноль. С иронией, сарказмом и с осознанием того, что сам он от этого идеала далёк, герой Олянинова разъясняет нам саму суть воинского мифа. Воины любят войну. Воины любят воевать. Но воины хотели бы воевать честно.



"Почему ж? Я, к примеру, войну люблю. Как по мне б, всю жизнь воевал. Только по-честному. Чтоб добыча, чтоб слава, чтоб золотыми червонцами награждали или землёй с людишками. А вот дураком я быть несогласный".

Честная война - это война, которую ты ведёшь ради зримой награды, ради добычи. Если ты воюешь ради того, чтобы получить в свою собственность "землю с людишками", тогда всё по-честному. А если ты воюешь за фигу с маслом, то ты, скорее всего, дурак, и тебя используют, как дурака. Такая война никому не нужна.
gest: (Default)
Собственно, вот этот важный кусок:

- Что значит быть воином? - спросила она.
- Это значит следовать Кодексу, - начал я. - Ты могла думать, что быть воином - значит быть крупным, или сильным, уметь обращаться с оружием, ходить с мечом на бедре, знать, как взяться за копьё, носить алые одежды и привыкнуть к железному шлему на голове. Но все эти вещи на самом деле не так уж и важны; на самом-то деле, не они делают одного человека воином, а другого - нет. Много есть мужчин сильных, и крупных, и умеющих обращаться с оружием. Любой мужчина, если он осмелится, может надеть алые одежды и опоясать себя оружием. Любой мужчина может увенчать своё чело железным шлемом. Но не алые одежды, не сталь и не железный шлем делают воина воином.
Она подняла на меня взгляд.
- Кодекс делает воина воином, - сказал я.


Да, перед нами классический пример горианской логики. С одной стороны, конечно, член касты воинов характеризуется тем, что он умеет владеть оружием и носит красную одежду, или одежду с преобладанием красного цвета. С другой стороны, неизбежно возникает вопрос, делает ли это человека воином? Навыками фехтования и рукопашного боя могут овладеть представители самых разных каст, начиная с крестьян. Мужчина, не принадлежащий к касте воинов, может, тем не менее, начать носить одежду красного цвета, хотя, конечно же, его за такое убьют. Но разве это сделает его воином? (Является ли генералом актёр, играющий роль генерала?) Отсюда мы приходим к очевидному выводу, что ни оружие, ни военная форма не делают воина воином. Кодекс, знание Кодекса, вот что делает воина воином. Собственно, свой кодекс, официальный или неофициальный, есть у каждой горианской касты, воинский кодекс просто самый распиаренный из всех.

(Забавный момент. Каста писцов - это каста, работающая с текстами. Кто сравнивает тексты кодексов каст разных городов, чтобы устранить противоречия между ними? Писцы. Кто учит воинов их Кодексу? Писцы. Тарл Кэбот на Горе оказался мальчиком из хорошей семьи, поэтому у него был персональный учитель. Но надо полагать, что обычно учителю-писцу выдают целый класс юных кандидатов в касту воинов, которых он должен подготовить к экзамену. Это он должен добиться того, чтобы они смогли отбарабанить весь Кодекс наизусть, чтобы они могли процитировать любой афоризм по его порядковому номеру или назвать номер для каждого афоризма. Писец занимается этим год за годом, класс за классом. Такой писец уделает любого воина в тесте на знание текста Кодекса, не так ли? Тем не менее, он не воин. Он писец.)

Мне это нужно для демонстрации своей логики. Это вопрос нелёгкий.

Допустим, я хочу поговорить о чести, как о понятии (в продолжении этого поста). По ряду причин, невозможно дать строгое определение чести (а вы можете?), поэтому я собирался начать обсуждения предмета с обсуждения его свойств. Свойства предмета могут многое сообщить о природе предмета. В книгах Джона Нормана о планете Гор понятие чести довольно глубоко прорабатывалось, а свойствам чести, например, посвящена эта классическая цитата.

Вы спросите: а какое это имеет отношение к делу?

А я скажу - но ведь это цитата из Кодекса Воинов! И именно Кодекс делает воина воином (так сказано в Кодексе). А воин обязан знать, что такое честь, на то он и воин.

Или вы можете сказать: но ведь горианские воины, в принципе, отстой, они и воевать-то по-настоящему не умеют, зачем мы вообще должны обращать на них внимание?

А я скажу - сам бог войны уважал бы горианских воинов. ("Сам Ивил уважал бы Тарла Кэбота" - [livejournal.com profile] arishai заметила, что это крайне сомнительный аргумент :-D.) А почему бог войны уважал бы горианских воинов, при том, что они отстой, и т.д., и т.п.? Потому что они знают Кодекс наизусть.

Теперь представим себе нашего, российского военного. Вот ткнёт в него бог войны пальцем, и что? Российский военный расскажет ему про Кодекс? Он хоть что-то знает, вообще, в принципе, или он просто крестьянин, одетый в военную форму? Бог войны ведь не будет требовать от него выдуманного горианского Кодекса Воинов, он бы удовлетворился и "Наукой побеждать" Суворова, например. Наизусть. "Расскажи стишок дедушке".

То есть американский морпех, по крайней мере, сможет отбарабанить Rifleman's Creed, со всем этим "и перед лицом Господа я клянусь... я и моя винтовка - защитники моей страны, мы вместе господствуем над нашими врагами, мы вместе спасаем мою жизнь, и да будет так, пока победа не достанется Америке, и врагов не останется, и наступит мир!" Тогда бог войны скажет: "Я верю, ты стрелок". А если он услышит "Устав гарнизонной и караульной службы", бог войны скажет: "Вижу, ты сторож".

Эта логика понятна?
gest: (Default)
О, да, я хотел сказать о культе бога войны.

Дело в том, что в той сложной ментальной конструкции, которую я называю "мой мир", действительно существует культ бога войны.

И этот культ в значительной степени заимствован из книг Джона Нормана о планете Гор. Вернее, так, чтобы было понятнее - на Горе нет культа бога войны и гориане не знают, кто это такой; но воинский культ у них существует, и он достаточно проработан. Это, кстати, ставит перед нами другой вопрос - может ли такой культ вообще существовать без религиозного, мистического наполнения? Ну например - воин ищет смерти в бою, чтобы попасть в Валгаллу. Если убрать за рамки Валгаллу, что останется от его мотивации? (Помимо того, что да, "крутость - она внутри". Так учил бог войны.)

Я остановился на таком подходе: изначальный воинский культ всегда бывает связан с богом войны, но в дальнейшем люди могут забыть о том, зачем и с какой целью они совершают те или иные ритуалы. Сами ритуалы помнят и чтят, а стоящий за ними смысл - уже не осознают. И это то, что мы видим на Горе. С другой стороны, на каком-то глубоком, подсознательном уровне, люди всё равно знают правду. Они просто не всегда себе в ней признаются.

На том свете есть трон, а на троне сидит бог войны, Двуликий, и он судит тех, кого мы ему туда отправляем, с полей наших больших и малых войн. И это строгий суд. Кому-то суждено отправится в Валгаллу, а кому-то - с позором низвергнуться на низшие уровни посмертного бытия. Всё, что мы знаем о войне здесь - это подготовка к тому, что будет там, потому что великий бог всё ещё собирает свою дружину. Вот как-то так. Естественно, на очень примитивном и упрощенном уровне.

К чему я это говорю. Понятия "честь", "воин" (как некто, отличный от "солдата"), "кодекс воинов" я беру у Нормана. Так? И переосмысляю в рамках псевдоязыческого (выдуманного мной) пантеона моего мира.

Возможно, это вообще не стоило объяснять, но я прямо чувствую, что это та грань которая может ускользнуть от человека, читающего мои посты. Иногда я пытаюсь делать какие-то логические умозаключения. Или говорю - "это кажется мне красивым". Или показываю нарисованную в "Пэйнте" схему, а потом объясняю, как с её я помощью истолковал те или иные явления массовой культуры.

Но в данном случае, я знаю ответы на многие вопросы, потому что а) так написано у Джона Нормана б) так мне сказал выдуманный мной бог войны, Двуликий, сын Императора и Императрицы, внук Дракона.

Вот конкретный пример. Был у меня пост...

Если от произведений искусства вообще можно требовать какой-то назидательности, то они должны учить уму, чести и совести. Не обязательно всему сразу, но хотя бы чему-то из этого набора.

Логика, этика... и честь.

И это уже ставит вопрос о том, как художественными средствами научить людей правильно думать?
Как художественными средствами разъяснять проблематику этических вопросов?
Как художественными средствами внедрить понимание, что такое честь?


Это звучит, как какой-то странный вопрос ни о чём и в никуда. Но у него есть конкретное содержание. Я читал Нормана, я придумал бога войны, я могу привести примеры художественных произведений, в которых речь идёт о чести, и которые показывают, что такое честь - в том смысле, который я имел в виду. Не факт, что это ваш смысл. Главное, что я хотел порассуждать об этих понятиях. Правда, в итоге, я так и не стал об этом говорить :). Но до сих пор хочу.
gest: (gunter)
Одна из вещей, которые я хотел написать, связана с "лесенками".

"Лесенка", для меня - это перечень вещей, каждая из которых круче предыдущей.

И это причина, по которой мне нравится ТУАИ Фельдмана (тэг). Во-первых, это "лесенка" сама по себе. Во-вторых, её удобного рифмовать с другими подобными "лесенками".

Пример. Возьмём "лесенку", которую я уже как-то выкладывал в своём ЖЖ:

"- Все очень просто, - сказал Мастер Го.
- сила игры никогда не превзойдет метод, так как метод означает длительность,
- метод никогда не превзойдет спортивную систему, так как спорт - это система стимулов,
- спорт не превзойдет школу, так как школа - это преемственность и сильная молодежь,
- школа никогда не превзойдет традицию, пусть Европа и Азия будут здесь примером,
- традиция никогда не превзойдет искусство, ибо даже традиции вымирают, а искусства вечны,
- искусство никогда не превзойдет Дух Го, я сам точно не знаю что это такое, но что-то такое там есть..."


Сила < Метод < Спорт < Школа < Традиция < Искусство < Дух.

Для меня эта схема непосредственно связана с воинским искусством, с мифом бога войны и так далее.

В то же время, её можно истолковать через Фельдмана, с определёнными натяжками, но всё же.

Сила - уровни 1-2. В данном случае, это "сила" (1 уровень, раб) и "большая сила" (2 уровень, варвар-крестьянин) - "силе" не предшествует слабость, потому что в отсутствии большей силы сильным будет считаться и сравнительно слабый. "Человек рождается слабым. Сильным он становится, когда нет вокруг никого сильнее его. [Если убрать всех сильных] их место займут сильные из слабых" ("Трудно быть богом").

Метод - уровень 3 (профессиональный военный, дворянин, офицер). Третий уровень уже может работать с линейным временем, с длящимся процессом, с понятием Пути. Метод, действительно, предполагает длительность. Порядок бьёт класс. Тут всё самоочевидно. Поставленный и точный удар важнее, чем сильный замах. Дисциплина и подготовка может победить численное преимущество.

Спорт - уровень 4 (жрец, чиновник). Четвёртый уровень способен работать с несколькими параллельными процессами, примирять и объединять разные Пути. Спорт - это система. Система стимулов, система оценки и присвоения рангов, система арбитража. Это надстройка более высокого уровня. Без "спорта" или аналогичных институтов (то есть, без системы) нельзя установить объективный уровень участников противостояния.

Школа - уровень 5 (предприниматель). Это сложнее, но по определению, школа - это система подготовки кадров, то есть уже некий проект. Пятый уровень уже может работать с картой, то есть с двухмерной моделью.

Традиция - уровень 6 (учёный, юрист). Тут связь самая зыбкая. Теоретическое мышление шестого уровня, как способность работать с набором разных карт или плоскостей, на первый взгляд не имеет никакого отношения к традиции. Но тут надо опять же вдуматься в то, что сказано. Превосходство выходцами из Азии над выходцами из Европы при игре в Го состоит в том, что сама их культура, менталитет, комплекс мемов и поведенческих паттернов позволяет им эффективнее действовать в рамках правил этой игры. Иначе говоря, это их культурный капитал. "Культурный капитал состоит из ценностей, навыков и знаний, приобретённых личностью как часть опыта взросления в определённой культуре, которые в дальнейшем могут быть использованы для достижения экономического преимущества как в пределах первоначальной культуры, так и в новых условиях". Если мы говорим о "воинском искусстве стратегии", легко можно представить себе культуру, которая поощряет в своих носителях определённые качества, дающие им преимущество на поле боя, просто потому, что они умеют правильнее думать. Никто специально их этому не учил, если под учёбой понимать слом неправильных представлений и навязывание правильных; просто внешние условия способствовали выработке у них этих качеств, потому что их окружение, как и они сами, относились к этой традиции.

Недавняя цитата, которая, как мне кажется, имеет некоторое отношение к этой теме:

"Далее: "...если мы бросим Французский язык, перестанем отдавать детей наших на воспитание им и прогоним от себя театральные Французские зрелища, то впадем в прежнюю неуклюжесть и невежество". Кутузов, как видим, находил, что в прошлом имела место некая отсталость ("невежество и неуклюжесть"), от коей, позаимствовавшись и продолжая заимствоваться вещами, изложенными на французском языке, и ранее избавились, и впредь оно для вящего развития смысле полезно (естественно, не французский язык должен был ему представляться таким ценным не сам по себе, - чем это он грамматически лучше русского? - а постольку, поскольку владение им дает доступ к французским текстам. Что же это во французских текстах можно найти такого, без доступа к чему впадешь в невежество и неуклюжесть, - то есть в русских текстах пока аналогов этому чему-то нет, утрата доступа к французским оказалась бы невосполнимой потерей этого чего-то? Что такого "анти-невежественного" существовало на французском, чего не существовало на русском? Только две вещи могут тут прийти в голову: изящная литература, тогда более гибкая и богатая по темам, подходам и знаменитым произведениям во Франции, чем в России, и идеи Просвещения насчет прав и свобод, - всякие Вольтеры и Монтескье, - каковым идеям Кутузов, как мы знаем независимо и в самом деле был весьма привержен, и именно противопоставляя их старине".


(Воспитание французскими гувернёрами, совершенное владение французским = приобщение к французской культуре, как составной части высокой европейской традиции = Цивилизация.)

И вот тут, уже с натяжкой, но можно сказать, что большинство людей, демонстрирующих шестой уровень по Фельдману, развили его потому, что условия, в которых они росли, способствовали усвоению этих паттернов. Рациональное, логическое, теоретическое мышление индивида в большинстве случаев требует коллективной традиции, на которую этот индивид будет опираться. Как в известном суперфанфике "Рациональный Гарри Поттер" - "Гарри вырос в семье учёных, с детства читал умные книжки, и потому теперь он умеет думать". А не как обычно.

Искусство - уровень 7 (гений). Здесь всё сходится. Седьмой уровень Фельдмана - это парадоксальное мышление, умение видеть пространство (а не плоскость) и работать с ним. А настоящее искусство всегда парадоксально, оно должно опровергать предшествующую традицию, развивая её.

Дух - уровень 8 (святой). Способность работать с несколькими трехмерными пространствами. Дух - он и есть дух, нечто трансцендентное. Восьмой уровень превосходит седьмой, вот и всё о нём.

***

Всё это, в свою очередь, позволяет дать ещё один ответ на тот старый вопрос [livejournal.com profile] zinik_alexander'а: "Подожди, а как же brutal force? Или я чего-то не понимаю, или ты писал о том, что она может превозмочь как минимум метод!" В данном контексте "метод" - это и есть "метод нейтрализации чужого превосходства в силе". По правилам Фельдмана, более высокий уровень подчиняет своего непосредственного предшественника, но проигрывает всем более низким уровням. Если за системой, школой, традицией, искусством или духом не стоит сила, они будут опровергнуты и уничтожены силой. Получат "пробой по нижним чакрам", как выражается [livejournal.com profile] mortulo.

***

И да, всё это нужно мне, как мостик к другому посту, который я, возможно, не напишу НИКОГДА!
gest: (Default)


Отличный портрет моего бога войны, отсюда.

То есть, конечно, изображён здесь индийский бог Агни, но суть одна.
gest: (Default)
Так, всё, в этом контексте я не могу не упомянуть элитную тысячу бога войны.

И я даже не могу сказать, что это была моя мысль-засыпайка.

Это, скорее, была моя мысль-незасыпайка - я думал о ней во время лекций на истфаке, параллельно и посредством рисования чёртиков в тетради. (Да, я сам себя презираю.)

Корни её тянутся ещё со школьных времён, когда я решил, что у Двуликого должна быть личная тысяча отобранных им элитных бойцов, которую он сам возглавляет в качестве тысячника. Да, не сказать, что это звучит так уж круто для повелителя и наместника миллиардов миров, но с другой стороны... короче, у него это есть.

И вот, значит, лекция на истфаке.

Решается следующий вопрос - организация личной тысячи бога войны.

Самый простой вариант - десять сотен, сотня десятков, тысяча бойцов. Но тут нет выделенных командиров - они, конечно, все бессмертные супервоины и полубоги (зачем им командиры?), однако, всё-таки, это выглядит как-то не по-военному.

Так что, я остановился на компромиссном варианте, который дословно звучит "и так, и так".

Так как бог войны и его бойцы - это элита, то у них есть два разных штатных расписания. Каждый знает своё место и в той, и в другой структуре, и может свободно переключаться между ними или действовать в рамках двух этих "логик" одновременно.

Первое расписание символизирует нечто вроде ранжира по индивидуальному мастерству. Это те самые сотни и десятки. Условно говоря, каждый боец из тысячи на каждом уровне имеет номер от "0" до "9". Самый сильный боец - бог войны. Его индекс в этой системе, будет состоять из трёх нулей, "000"; он тысячник, или, дословно, "тысячник; сотник первой сотни; десятник первого десятка первой сотни".

Таким образом, бог войны регулярно тренируются и проводит поединки с девятью воинами своего личного десятка (номера с 001 по 009); с девятью десятниками своей отобранной первой сотни (номера с 010 по 090); с девятью сотниками остальных сотен тысячи (номера с 100 по 900). Среди эти 28 бойцов, бог войны лучший, поэтому он и занимает своё место. Рядовой боец соревнуется за номер в своей десятке; если он стал лучшим, он выходит на следующий уровень, где у него теперь 18 соперников - бойцы его десятки и десятники его сотни, включая самого сотника - лучшего бойца сотни, командира первой десятки. Все сотники имеют возможность состязаться лично с богом войны.

Второе расписание больше похоже на привычные нам воинские структуры, но только примерно. Оно образуется простым образом - выделением командира. Заместителей и штабных крыс в этой схеме нет, потому что все тут супервоины и полубоги, зачем им заместители?

Итак, тысяча делится на командира тысячи (бога войны) и три батальона по 333 бойца.

Батальон делится на командира батальона и четыре роты по 83 бойца.

Рота делится на командира роты и два взвода на 41 бойца.

Взводы делятся на командира взвода и четыре отделения по 10 бойцов.

Отделение штатно делится на два звена по пять бойцов, которые называются "руки" (левая и правая) и возглавляются старшим бойцом, "большим пальцем". (Сколько рук у бога войны? 96!) Тактические пятёрки могут действовать как в составе своего взвода, так и независимо. Ну и естественно, каждый отдельный боец тут Рэмбо с термоядерным эквивалентом, других не берут.

[Я не могу объяснить, почему эта схема такая антропоморфная. Но пять пальцев есть у людей и эльфов, а они сотворены по образу и подобию Божьему! И да, Ивил утверждал, что в дружине бога войны он получил звание "повелителя войны", и что это примерно соответствует нашему полковнику. Я не знаю, где на этой схеме полковник; если честно, тут один полковник(=тысячник), сам бог войны; но, видимо, Ивил пересчитывал звания в дружине бога войны с приличным коэффициентом. Учитывая, что он этим званием гордился... ну пусть будет командир взвода, не знаю. И, скорее всего, десятник по мастерству, вряд ли он до сотника поднялся.]

Во второй структуре тоже присваиваются номера - номер батальона (1-3), номер роты (1-4), номер взвода (1-2), номер отделения (1-4), личный номер в отделении (0-9, 0 и 5 - для старших бойцов "пятёрок"). Таким образом, диапазон тут будет от 00000 (командир тысячи, сам бог войны) до 23139 - боец номер 9 ("пятый палец левой руки"), четвёртого отделения, второго взвода, четвёртой роты, третьего батальона. Если богу войны по какой-то блажи потребуется завоевать Землю, пошлют именно его. (Как в первой игре из серии Splinter Cell: "Грузия объяила нам [США] войну!" - "Пошлите Сэма Фишера!")

В общем, у каждого бойца есть "телефонный" индекс вида XXX-XXXXX. Самый крутой номер - 000-00000, но он вечно занят. Потому что это номер бога войны! Теоретически, обе половинки номера примерно соотносятся друг с другом, но, очевидно, только примерно. Т.е., например, три комбата точно есть в числе тех 27 бойцов, с которыми бог войны лично соревнуется и тренируется; почётные нули в одной половинке конвертируются в нули в другой. Командовать должны самые сильные и искусные, это принцип бога войны.

Очевидно, что когда я придумывал эту схему, я нарушил собственное высосанное из пальца правило "трёх мужиков на одного генерала, или двух генералов на одного мужика". Я о нём тогда ещё не знал, конечно же. Но получается, что командир роты командует двумя командирами взводов. Но эту проблему можно решить, сказав, что рота в штатном порядке перевозится на виманах-колесницах. Вимана-колесница - это такой здоровенный межпространственный БМП. Соответственно, командир роты также считается пилотом виманы (колесничьим); вимана-колесница потянет на третьего "мужика", потому что она умная; всего к тысяче будет приписано 12 виман, которых достаточно для переброски всех наличных сил и имущества. Вообще, за исключением эпохи божественных войн, когда задействуются виманы, всё необходимое бойцы носят на себе (иначе, какие же они солдаты?), а передвигаются автостопом.

[Я где-то говорил, что Светлая в дружине своего мужа дослужилась до генерала... и что она была его колесничим. Всё бьётся, она одно время была командиром роты и командовала двумя взводами и виманой, причём первой виманой первого батальона, на которой держал свой флаг сам бог войны; вторая часть её номера выглядела, как "-11000" (командир первой роты первого батальона).]
gest: (gunter)
Я очень люблю различные расписания выдуманных армий, особенно когда они укуренные
Мне хотелось просто из принципа процитировать описание образцовой армии из книги "Блицкриг" (1941) Фердинанда Отто Микше...
.
Значительную часть книги занимает описание некоей абстрактной армии, приспособленной для ведения манёвренной войны в "современном духе", где современность - это период с 1939 по 1940 год. "Современная армия", которую представлял себе Микше, использовала оружие немецкого типа и схожую с вермахтом тактику, но всё-таки, это были не совсем немцы. Поэтому я решил считать их "австрияками", учитывая австро-венгерский патриотизм Микше, который он пронёс через всю свою жизнь. (Удивил бы вас "советский патриотизм" человека, родившегося в СССР в 1977 году?) Можно сказать, что Микше пытался представить себе, какой была бы армия Австро-Венгрии в 1940 году, если бы в этом году существовала Австро-Венгрия
.

Теперь, пехота.

Базовая боевая единица пехоты - пехотное отделение. Микше был фанатом больших, жирных пехотных отделений, поэтому условное ("австро-венгерское", в моей трактовке) пехотное отделение у него состоит из 16 человек, которым полагается один ручной пулемёт.

Обоснование такое.

1. На каждом уровне военной иерархии, огневая группа пехотного соединения организуется вокруг главного огневого средства поддержки [этого уровня]; огонь этой группы служит основной защитой соединения. [На уровне пехотного отделения таким средством поддержки является ручной пулемёт.]

2. Группа прикрытия обеспечивает работу огневых средств и защищает их.

3. Манёвренная группа действует под прикрытием огневых средств поддержки, используя их огонь в ходе атаки и контратаки, чтобы продвинуться вперёд или совершить фланговый охват противника.

4. В более крупных соединениях, от батальона и выше, необходимо также выделять отдельную резервную группу, в качестве гарантии от внезапных неожиданностей и для развития возможного успеха.

(На самом деле, к пехотному строительству Микше подходил так. Отделение и взвод имеют тройную структуру; рота и батальон - структуру 3+1.)

Таким образом, отдельной боевой единицей может считаться только такое соединение, которое способно самостоятельно вести бой; иначе говоря, оно должно быть способно а) одновременно сочетать огонь и движение б) образовывать в наступлении не меньше трёх эшелонов.

(Т.е., отделение корпуса морской пехота США, которое состоит из командира и трёх огневых групп по четыре человека каждая (13 человек), может считаться отдельной боевой единицей по Микше. А отделение американской армии, которое состоит из двух огневых групп (9 человек), боевой единицей уже считаться не может, так как не способно к самостоятельным действиям.)

Отделение, состоящее из 8-10 человек - типичная картина, как во времена Микше, так и сейчас - понеся в ходе боёв неизбежные потери, превращается в простую обслугу своего ручного пулемёта. Оно сохраняет свою огневую мощь, но теряет манёвренную составляющую. Другое дело - "австрийское" отделение из 16 человек, которое обладает внушительной боевой устойчивостью за счёт наличия "запасных" солдат!

16 человек - это командир отделения (сержант) и три группы по пять человек, каждую из которых возглавляет ефрейтор ("младший капрал" в английском переводе). Первая группа состоит из ефрейтора, пулемётчика с ручным пулемётом и трёх стрелков; во второй и третьей группе по одному ейфрейтору и четырём стрелкам. Первая группа - "огневая", остальные две могут попеременно выполнять роль "манёвренной" группы. Огневая группа обеспечивает поддержку огнём своего ручного пулемёта. Остальные две группы передвигаются под прикрытием пулемётного огня, чтобы совершить прорыв. Когда они достигают или обходят установленный пункт вражеской обороны, одна из групп атакует противника во фланг, совершая охват и приступая к зачистке, или ищет скрытый проход для дальнейшего просачивания. Остальные две группы в этот момент прикрывают её огнём (пулемётчик огневой группы - дальним, стрелки второй манёвренной группы - ближним). Итак, даже на этом, самом малом уровне, одна группа удерживает прорыв, вторая - использует его для развития наступления или флангового удара по противнику, а третья прикрывает их огнём.

Несмотря на своё стремление сэкономить на ручных пулемётах (один ручной пулемёт на 16 человек!), Микше вовсе не был фанатиком простой винтовки. Его пехотное отделение, помимо винтовок, имеет на вооружении "автоматы" (пистолеты-пулемёты), снайперские винтовки с оптическим прицелом и гранаты. Конкретное боевое расписание он не приводит.

Три стрелковых отделения образуют стрелковый взвод. У взвода уже есть группа управления - командир взвода (лейтенант), заместитель командира взвода, двоё дозорных, двое посыльных и ещё кто-то. Взвод большой, в нём 55 человек. [Вообще, сколько я не смотрел на схему Микше, у меня получалось, что во взводе 54 человека. Но в тексте и в таблице у него сказано 55, так что, видимо, седьмой член группы управления тоже должен быть.]

Дальше интереснее. Стрелковая рота состоит из трёх стрелковых взводов и "тяжёлого" взвода поддержки.

Взвод поддержки состоит из группы управления (командир взвода, заместитель, двое дозорных, двое посыльных и оператор дальномера), и трёх отделений, построенных вокруг гусеничных грузовиков-тягачей. Каждое отделение, как и положено, возглавляет сержант.

Первое отделение взвода поддержки стрелковой роты состоит из гусеничного тягача, который перевозит два станковых пулемёта и тащит за собой на буксире 45-мм противотанковую пушку типа "прощай родина". Экипаж тягача - два человека (водитель и "второй водитель"). Пехотная часть отделения, не считая сержанта-командира, состоит из 15 человек: расчёта станкового пулемёта номер 1, под командованием ефрейтора (4+1); расчёта станкового пулемёта номер 2, под командованием ефрейтора (4+1); расчёта буксируемой противотанковой пушки, под командованием ефрейтора (4+1).

Второе отделение взвода поддержки стрелковой роты аналогично первому, но их гусеничный тягач перевозит два миномета. Экипаж тягача - два человека; сержант; ефрейтор и расчёт миномёта номер 1 (пять человек); ефрейтор и расчёт миномёта номер 2 (пять человек); ефрейтор и расчёт буксируемой противотанковой пушки (пять человек).

Третье отделение резко выделяется. Их тягач тащит за собой прицеп с дополнительными боеприпасами, а перевозит станковый огнемёт (Микше испытывал нездоровую страсть к огнемётам). В отделении есть сержант-командир, ефрейтор во главе команды огнемётчиков (4+1), два водителя и три стрелка резерва, которыми, видимо, полагается компенсировать потери в расчётах орудий.

[Микше опять пишет, что в этом отделении 55 человек. А на схеме их 54. Управление - 7 человек. Первое отделение - 16 человек. Второе отделение - 16 человек. Третье отделение - сержант, ефрейтор, четыре огнемётчика, три "запасных" стрелка и шесть водителей тягачей. 15 человек. Итого - 54 человека. Ладно, всегда можно добавить ещё одного стрелка в резерв третьего отделения.]

Таким образом, стрелковая рота насчитывает 245 человек (очень жирная рота). Командир и его штаб (25 человек); три стрелковых взвода (165 человек); тяжёлый взвод поддержки (55 человек). Помимо трёх грузовиков или гусеничных тягачей, которые возят тяжёлое вооружение взвода поддержки, рота располагает ещё одним "запасным" гусеничным тягачом, а также грузовиком для перевозки припасов. Помимо прочего, в своих машинах рота перевозит около сотни противотанковых мин.

Таким образом, одна стрелковая рота уже имеет на вооружении весь спектр пехотных вооружений - винтовки, снайперские винтовки, пистолеты-пулемёты, гранаты, ручные пулемёты для штурма вражеских позиций (9 шт.), станковые пулемёты для удержания позиции (2 шт.), миномёты для артиллерийской поддержки с закрытых позиций (2 шт.), 45-мм орудие для борьбы с танками и стрельбы прямой наводкой (2 шт.), огнемёт для зачистки укреплений (1 шт.), противотанковые мины для минирования танкоопасных направлений (100 шт.).

Три стрелковые роты и одна тяжёлая рота поддержки образуют стрелковый батальон. В батальоне уже более 900 человек, которые делятся на три группы, примерно по триста человек (орудия роты поддержки распределяются по нижним уровням). У командира батальона есть штаб, приписанные к нему мотоциклисты-посыльные, взвод радистов и т.д.

Тяжёлая рота поддержки стрелкового батальона состоит из командира и его штаба (25 человек), и четырёх взводов.

Первый взвод - три гусеничных тягача. Первые два перевозят по два станковых пулемёта и по одной 45-мм противотанковой пушке каждый. Третий тягач везёт боеприпасы и тянет прицеп с боеприпасами же. С сержантом, водителями, ефрейторами, расчётами и т.д. - 40 человек. Второй взвод полностью аналогичен первому.

Третий взвод перевозит четыре миномёта на двух тягачах, третий тягач везёт боеприпасы. Все три тягача тянут за собой прицепы с боеприпасами. В этом взводе 30 человек (так как тут нет расчётов противотанковых пушек).

Четвёртый взвод называется "взводом ПВО". С таким же успехом он мог бы называться "тяжёлый взвод поддержки тяжёлой роты поддержки стрелкового батальона". Потому что он состоит из четырёх гусеничных тягачей: два тягача перевозят два прицепа с боеприпасами и четыре крупнокалиберных "зенитных" пулемёта; остальные два тягача перевозят два прицепа с топливом и два станковых огнемёта. Микше так и пишет: "почему бы и не выдать зенитчикам огнемёты?" (Микше обожает огнемёты.) Всего там тридцать человек с водителями и расчётами.

Итого - 165 человек. 8 станковых пулемётов, 4 миномёта, 4 крупнокалиберных пулемёта, 4 противотанковых пушки и 2 огнемёта. Плюс 300 противотанковых мин в комплекте.

Дальше идёт пехотная бригада, но это уже не так весело. Пехотная бригада состоит из пехоты и артиллерии. Микше пишет, что раньше, в Первую мировую войну, совместные действия пехоты и артиллерии происходили на уровне пехотной дивизии; теперь это происходит на уровне бригады, а дивизия - это уровень, на котором происходит координация пехоты, артиллерии и авиации (потому что к дивизии уже прикрепляется своя авиация). В бригаде три стрелковых батальона и три батареи (12 орудий) полевой артиллерии. Плюс штаб, мотоциклисты, радисты, грузовики снабжения и рота миноукладчиков, состоящая из четырёх взводов. Три взвода передвигаются на гусеничных тягачах и устанавливают минные поля; а четвёртый взвод, на грузовиках, подвозит им мины со склада.

Наконец, пехотная дивизия - это:

Штабная рота с группой дивизионной разведки и охранения (рота бронеавтомобилей, рота мотоциклистов, рота мотопехоты на бронетранспортёрах);
Три пехотных бригады обычного состава;
Артиллерийская бригада со своим штабом, измерителями-наблюдателями-корректировщиками, зенитными батареями, противотанковыми батареями и гаубичными батареями, а также грузовиками для подвоза снарядов;
Радисты, инженерный батальон и сапёрный батальон (четыре роты, выполняющие схожие функции со взводами в роте миноукладчиков пехотной бригады);
Автотранспорт, водители, санчасть, ремонтники, топливозаправщики, пекарня, скотобойня и прочие необходимые службы.

Иллюстрации.
gest: (Default)
Целью глубокой наступательной операции является не захват территории, как таковой, а разгром основных сил противника. Мало прорвать фронт. Пока танки наматывают на гусеницы вражескую пехоту, операция ещё не выиграна. Надо спровоцировать врага на контрудар: задача состоит в том, чтобы вынудить его ввести в бой свои резервы (авиационные и танковые) в невыгодной для него ситуации, и затем разгромить их за счёт достигнутого преимущества по времени и позиции (за счёт выигрыша в темпе). Итак - у врага всегда есть нерастраченные резервы. Враг обязан будет попробовать отыграть хотя бы часть того, что мы у него забрали. Рано или поздно он нанесёт свой ответный удар. Естественно, враг постарается сделать это в тот момент, когда ему покажется, что наше наступление выдохлось, и мы больше не можем снабжать свои передовые части. Но это и есть тот самый момент, которого мы ждём, чтобы перехватить его удар и окончательно сломать хребет его силам.


Здесь прямо хочется процитировать Переслегина:

"Итак, операция, будучи структурной системой, подчиняется классическим ТРИЗовским закономерностям. Пусть по оси X откладываются затребованные операцией ресурсы (например, время), а по оси Y - эффективность операции (хотя бы, темп продвижения или отношение потерь противника к собственным). Тогда любая операция в хорошем приближении может быть описана S-образной кривой (или ее начальным участком).



(...)

Вторая критическая точка получила в военной теории название "кульминационного пункта" операции. С момента ее прохождения создание новой устойчивой позиции неизбежно, и в интересах наступающего приложить все силы к ее созданию. Как правило, однако, инерция толкает наступающего вперед, в результате все, что было выиграно в "фазе нарастания" бездарно растрачивается в "фазе насыщения". (Конечный этап наступления на Москву и Ленинград в 1941 г., конечная стадия почти всех советских наступательных операций. Самый яркий пример - осенние бои 1916 г. на Стоходе после прохождения Брусиловым 2-й критической точки.)

Поскольку 2-я критическая точка обладает абсолютной неустойчивостью, ее прохождение создает благоприятные условия для перехода слабейшей стороны в контрнаступление. (Сражения на реке Марна в 1914 и 1918 гг., контрудары Манштейна весной 1943 г. под Харьковом и осенью того же года под Киевом, "война Судного дня). Такие контрудары также являются рискованными (поскольку слабейшая сторона добровольно отказывается от консолидации позиции), однако риск в данном случае невелик, поскольку в пользу слабейшей стороны "работает" закон перенапряжения коммуникаций. В отличие от "встречной операции" контрудар в момент прохождения кульминационного пункта является хорошо известным техническим приемом обороны".


Таким образом, по Микше, в конечном счёте, задача командующего, организующего блицкриг, состоит в том, чтобы заставить противника ошибиться в выборе "кульминационного пункта", "2-й критической точки операции". Истинное искусство блицкрига состоит не в первом ударе, как таковом, а в способности провести "контр-контр-блицкриг": быстрым наступлением спровоцировать врага на преждевременный ответный удар и полностью погасить силу этого удара.
gest: (gunter)
Танковые, механизированные, ударные дивизии.

Сам прорыв производится танковыми и ударными дивизиями, организованными в четыре эшелона (разведка, бой, просачивание, зачистка). Моторизированные дивизии в самом бою участия не принимают, их задача - развитие успеха. Пехотные дивизии тоже подойдут позже.

1. Разведывательный эшелон - состоит из первого (лёгкого) танкового батальона первого полка первой танковой дивизии. Это "открывашка". Лёгкий танковый батальон строится в "коробочку" и, при поддержке тактической авиации, атакует на узком (300-500 метров) участке фронта, производя разведку боем. Лёгкие танки здесь - это танки, лишённые противотанкового вооружения. Их обычные цели - живая сила противника, расчёты противотанковых орудий, автотранспорт и незащищённая артиллерия; основное оружие - гусеницы, потом пулемёты и автоматические пушки.

В ходе разведки боем лёгкий батальон должен: вскрыть позиции вражеской противотанковой артиллерии и уничтожить огнём и гусеницами хотя бы часть из них; нащупать слабое место во вражеском строю, куда будет нанесён основной удар, и расчистить для него путь; пройдя сквозь пехоту, ворваться на позиции вражеских артиллерийских батарей; оказавшись в непосредственном тылу противника, начать уничтожать все подходящие цели, в первую очередь - командные пункты и склады боеприпасов, чтобы посеять панику.

Средние танки лёгкого батальона сводятся в отдельную роту поддержки, которая образует "ядро" батальона. Во время прорыва, они в в основном ведут огонь в стороны и назад, поражая врагов с флангов и с тыла, и прикрывая от контратак фланги и тыл лёгких танков, которые, как я уже сказал, наступают "коробочкой" или "свиньёй".

[Теоретически, половина танков лёгкого батальона только что была выведена из строя вражеским огнём и теперь дымится в поле. Но оставшимся удалось прорваться.]

2. Боевой эшелон - основная часть танковой группы, батальоны средних танков танковой дивизии, усиленные тяжёлыми танками. Они атакуют более широким строем, на участке шириной 500-700 метров, и используют брешь во вражеской обороне, созданную лёгкими танками. Они расходятся в стороны, расширяя прорыв, чтобы обеспечить проход для последующих эшелонов. Егеря не могут быть введены в бой сразу после лёгких танков, так как их бронетранспортёры слишком уязвимы для вражеского огня. Поэтому средние танки должны обеспечить своего рода "подушку безопасности" между первым и вторым эшелоном, создавая промежуток во времени и в пространстве, и подавляя огневые точки, которые могли пропустить идущие на прорыв лёгкие танки.

3. Эшелон просачивания - оставшиеся лёгкие танки дивизии и батальоны моторизированной пехоты егерского полка танковой дивизии. Во время прохода сквозь брешь во вражеской позиции, лёгкие танки со всех сторон прикрывают мотопехоту, которая передвигается на гусеничных или колёсных вездеходах. Когда егеря минуют основную линию вражеской обороны, они спешиваются и начинают удерживать позиции, захваченные танками, пока к ним не подойдут следующие эшелоны. В ходе выполнения этой задачи они просачиваются вдоль неприятельских линий коммуникаций и занимают господствующие позиции. При необходимости, егеря также могут организовывать быстрые и мощные налёты для распространения паники и срыва вражеских контратак. Часть эшелона просачивания, вырвавшаяся на оперативный простор, может развернуться и начать наступать на противника с тыла, чтобы помочь своим боевым группам.

4. Эшелон зачистки - боевые группы ударных дивизий, созданные на основе отдельных батальонов или бригад (по три батальона) с приданными им вспомогательными частями. Они вооружены широким спектром вооружений и способны самостоятельно вести боевые действия. В ходе боя за прорыв, боевые группы "ударников" дополнительно усиливают моторизированной или самоходной дивизионной артиллерией, а также временно переданными в их распоряжение тяжёлыми танками танковой дивизии, которые служат самоходной артиллерией непосредственной поддержки. Эти боевые группы входят в прорыв, созданный танковой дивизией, чтобы быстро подавить все очаги сопротивления, оставшиеся после танковой атаки, и подготовить проход для моторизированной пехоты и других частей, которые будут развивать наступление. Группы эшелона зачистки укрепляют "плацдарм" непосредственно за линией вражеской обороны, чтобы закрепить успех танков. Другие группы в это время наступают на вражеские войска на соседних участках, охватывая их с флангов и с тыла, чтобы расширить прорыв.

После последнего эшелона в прорыв идут моторизированные дивизии, которым уже не с кем сражаться на бывшей линии фронта: их задача состоит в том, чтобы развивать наступление в глубь территории противника, осуществляя преследование и обеспечивая окончательный разгром вражеских сил. За ними подходят пехотные дивизии, доставленные в район операции по железной дороге, а теперь передвигающиеся своим ходом.

Фаза преследования состоит из нескольких последовательных рывков, когда одни ушедшие вперёд части останавливаются для закрепления успеха и пропускают сквозь себя другие, свежие. Сплошной линии фронта здесь уже нет, а форма, которую принимает наступление, зависит от транспортной связности региона. Фланги вырвавшихся вперёд частей прикрывает авиация.

Порядок преследования примерно такой - моторизированные дивизии, пехотные дивизии, танковые дивизии и ударные дивизии.

Часть моторизированных дивизий образует "передовой эшелон" преследования. Они используют свою высокую мобильность для того, чтобы наступать там, где сопротивление слабее всего. Они могут использовать второстепенные, узкие и полузаброшенные дороги, так как с их помощью проще обойти и атаковать с тыла вражеские подкрепления, спешащие на выручку разваливающемуся фронту. Пользуясь хаосом в рядах обороняющихся, они могут захватывать мосты, перевалы, узкие проходы, ущелья и перекрёстки - таким образом, они могут создавать ценные плацдармы для действий наступающих за ними дивизий и корпусов. Они также могут перерезать вражеские линии коммуникаций. Если их втягивают в бой (чего они стремятся всеми силами избежать), их атака должна быть быстрой, но мощной. Основная задача, которую они решают в ходе боя - удержание самых важных позиций до подхода основных сил.

Передовой эшелон наступления, в свою очередь, делится на разведывательный и боевой эшелоны. Разведывательный эшелон в основном состоит из мотоциклистов и лёгких бронеавтомобилей с бронетранспортёрами, а боевой эшелон уже располагает нормальной мотопехотой, артиллерией и инженерами. Помимо этого, выделяется также резервный эшелон, который задействуется по необходимости.

За ними идёт основной эшелон преследования - это всё та же моторизированная пехота, усиленная танками.

Действия всех этих сил обеспечивает авиация, которая с ними плотно взаимодействует. Авиация поддерживает наступающие части бомбовыми ударами и, за счёт самолётов-разведчиков, лишает противника возможности организовать внезапную контратаку. Иногда авиацию также используют для снабжения наступающих частей боеприпасами и всем необходимым. Самолёты могут поддерживать дополнительную связь между передовыми частями и основными силами, в дополнение к постоянно действующей радиосвязи.

Обычная пехота наступает форсированными маршами по дорогам, расчищенным для неё мотопехотой. Проникнув вглубь вражеской территории, часть дивизий продолжает наступать с максимально возможной для себя скоростью, а часть останавливается, чтобы укрепить захваченный плацдарм. Третья группа дивизий остаётся на этот плацдарме в качестве резверва. Эти три группы дивизий наступают рывками - они периодически проводят перегруппировку и меняются ролями.

Передвижение танковых дивизий должно организовываться, исходя из угрозы контратаки вражеских бронетанковых сил. В интересах танковых дивизий ведётся активная воздушная разведка, которая обязана не допустить скрытого сосредоточения вражеских танков в районах, прилегающих к месту проведения операции. Таким образом, в ходе общего наступления, танковые дивизии обычно удерживаются в резерве, и передвигаются они под прикрытием заслона из более лёгких сил, осуществляющих преследование. Оставаясь в резерве, танковые дивизии смогут быстро организовать новый прорыв, если наступающие войска столкнутся с очередной линией вражеской обороны.

Целью глубокой наступательной операции является не захват территории, как таковой, а разгром основных сил противника. Мало прорвать фронт. Пока танки наматывают на гусеницы вражескую пехоту, операция ещё не выиграна. Надо спровоцировать врага на контрудар: задача состоит в том, чтобы вынудить его ввести в бой свои резервы (авиационные и танковые) в невыгодной для него ситуации, и затем разгромить их за счёт достигнутого преимущества по времени и позиции (за счёт выигрыша в темпе). Итак - у врага всегда есть нерастраченные резервы. Враг обязан будет попробовать отыграть хотя бы часть того, что мы у него забрали. Рано или поздно он нанесёт свой ответный удар. Естественно, враг постарается сделать это в тот момент, когда ему покажется, что наше наступление выдохлось, и мы больше не можем снабжать свои передовые части. Но это и есть тот самый момент, которого мы ждём, чтобы перехватить его удар и окончательно сломать хребет его силам.

-------------------------------------------------------

А как вы прорываете вражеский фронт?
gest: (gunter)
Допустим, начнём так.

Я очень люблю различные расписания выдуманных армий, особенно когда они укуренные.

Мне хотелось просто из принципа процитировать описание образцовой армии из книги "Блицкриг" (1941) Фердинанда Отто Микше. Чтобы было понятнее, это книга была написана в те времена, когда большинство людей верило, что линейка немецких танков после "четвёртки" продолжается Pz. Kw. V и Pz. Kw. VI - "тяжёлыми танками прорыва", вооружёнными 37-мм "дыроколом", 75-мм или 105-мм (на "шестёрке") орудиями, тремя пулемётами и с экипажами в районе "7-8 человек".

Значительную часть книги занимает описание некоей абстрактной армии, приспособленной для ведения манёвренной войны в "современном духе", где современность - это период с 1939 по 1940 год. "Современная армия", которую представлял себе Микше, использовала оружие немецкого типа и схожую с вермахтом тактику, но всё-таки, это были не совсем немцы. Поэтому я решил считать их "австрияками", учитывая австро-венгерский патриотизм Микше, который он пронёс через всю свою жизнь. (Удивил бы вас "советский патриотизм" человека, родившегося в СССР в 1977 году?) Можно сказать, что Микше пытался представить себе, какой была бы армия Австро-Венгрии в 1940 году, если бы в этом году существовала Австро-Венгрия.

Тем более, что описывая "свою" танковую дивизию, Микше в основном полагался на книгу Людвига фон Эймансбергера "Танковая война" (Ludwig von Eimannsberger, "Der Kampfwagenkrieg"), а Людвиг Риттер фон Эймансбергер был как раз австрийцем. У Англии был Дж. Ф. Ч. Фуллер, у Германии - Гейнц Гудериан, а у Австрии - фон Эймансбергер.

Ладно, перейдём к организации танкового прорыва.

Сначала, за счёт концентрации авиации, захватывается локальное господство в воздухе - истребители очищают "воздух" в непосредственном тылу противника и отгораживают район проведения операции широким истребительным "экраном", непроницаемым для вражеской авиации, а бомбардировщики начинают бомбить вражеские аэродромы, пытаясь уничтожить самолёты противника на земле. Истребители прикрытия также занимаются штурмовкой наземных целей и могут применяться в качестве в истребителей-бомбардировщиков против мостов и дорог. Бомбардировщики могут использоваться для ударов по дорогам и узловым пунктам вражеских коммуникаций, чтобы затруднить подход вражеских подкреплений в район проведения операции. В это же время, другие истребители поддерживают истребительный "зонт" непосредственно над наступающими войсками. Без господства в воздухе правильный блицкриг не организовать, потому что авиация работает глазами командующего и командиров на местах, одновременно позволяя им "ослепить" противника.

Авиация выполняет следующие задачи:

1. Захват господства в воздухе, дальнее истребительное прикрытие, изоляция района проведения операции, в том числе, от вражеских самолётов-разведчиков. (За это в основном отвечают истребители и истребители-бомбардировщики.)

2. Дальняя воздушная разведка, которая снабжает командование информацией о перемещение вражеских сил и переброске подкреплений, позволяя ему принимать решения на оперативном уровне. (Самолёты-разведчики.)

3. Тактическая воздушная разведка, которая следит за развитием событий и развёртыванием сил непосредственно перед началом боевых действий и в ходе сражения, вскрывает позиции вражеской артиллерии, наводит на цели свою артиллерию и корректирует её огонь. (Это тоже задача самолётов-разведчиков.)

4. Разведка в интересах бомбардировщиков и наведение их на цель, наведение истребителей на прорвавшиеся вражеские самолёты, угрожающие бомбардировщикам, атака вскрытых целей на земле. (Быстрые разведчики-бомбардировщики.)

5. Контр-батарейная борьба и основной удар - подавление с воздуха вражеской дальнобойной артиллерии в момент начала наступления, затем подавление дивизионной артиллерии, после этого бомбардировка основных очагов вражеского сопротивления, наконец, бомбардировка целей во вражеском тылу - это задачи, которые в Первую мировую войну решала исключительно артиллерия. (Бомбардировщики.)

6. Непосредственная поддержка с воздуха - сначала для подавления вражеской обороны в зоне наступления, в интересах ведущих наступление боевых групп и по их указаниям, затем сопровождение сил, развивающих прорыв. (Штурмовики и пикировщики.)

7. Страховка на случай неожиданностей, в виде авиационного резерва. (Состоит из самолётов, уже поднятых в воздух, и самолётов, ждущих на аэродромах, и готовых при необходимости сменить первых. А также из особого истребительного резерва, который вводится в действие, если противник начал резко стягивать в район свою истребительную авиацию с целью оспорить наше господство в воздухе.)

-------------------------------------------------------

В это время наземными войсками осуществляется прорыв. Естественно, район будущей операции уже выбран штабом, исследован разведкой в глубину, командиры ознакомлены с задачами и местностью, и т.д., и т.п. Итак, для правильного прорыва нужны четыре ингредиента - танковые дивизии, ударные дивизии, моторизированные дивизии, и пехотные дивизии.

С танковой дивизией всё понятно. Лёгкие, средние и тяжёлые танки, плюс стрелки ("егеря") на бронетранспортёрах и мотоциклисты ("конные егеря"?). Танковый клин наносит удар и взламывает вражескую оборону, рассекая её на части, осуществляя прорыв и проникая в тыл врага.

Ударные части ("гренадёры") - это элитная пехота, дополнительно насыщенная огневыми средствами, которая специализируется на инфильтрации и зачистке. Задача ударных частей - ворваться на вражеские позиции на хвосте у танковой дивизии и не дать противнику ликвидировать прорыв, отрезав танки от пехоты. Ударные части удерживают прорыв и расширяют его в обе стороны, заходя в тыл и охватывая с флангов вражескую оборону на соседних участках, не затронутых ударом танковой дивизии. Они выкуривают врагов из укреплений и "чистят" окопы. Я бы даже добавил, что их задача - перебить как можно больше солдат противника, прежде чем те осознают, что сопротивление безнадёжно, и начнут толпами сдаваться в плен. Потому что пленных ещё нужно куда-то девать. У них есть огнемёты.

Моторизированные дивизии (классические "драгуны" и "конные егеря") - обычная пехота, передвигающаяся на грузовиках и гусеничных вездеходах/бронетранспортёрах, у которой есть броневики (лёгкая бронетехника), мотоциклы и буксируемая и самоходная артиллерия. "Моторизованные дивизии представляют собой пехотные дивизии, перевозимые на автомашинах, причем последние являются чисто транспортным средством. Моторизованная дивизия, как и обычная пехотная, ведет бой в пешем строю; в танковом сражении она ограничивается чистой обороной. Каждое боевое действие, или хотя бы возможность боевых действий, заставляет дивизию покидать машины. С этого времени она превращается в пехотную дивизию, которая, кроме своих обычных задач, обременяется еще охранением машин". Моторизированные части входят в прорыв, не задерживаясь, и при поддержке авиации развивают наступление в глубину. Именно моторизированные части, выйдя на оперативный простор, наносят удар в глубокий фланг или в тыл неприятеля, а также организуют преследование его отступающих частей, не давая им организовать оборону на новых рубежах. Танковые дивизии в это время страхуют их на случай контратак вражеских бронетанковых частей, о которых заранее предупреждают самолёты-разведчики.

Пехотные дивизии (в России 18 века это были бы "мушкетёры") - в основном состоят из простых солдат в серых шинелях, которые большую часть времени передвигаются пешком. Они сменяют ударные части на бывших вражеских позициях и занимают захваченную в ходе наступления территорию, постепенно упорядочивая её и подавляя остаточное сопротивление противника. Они берут пленных и передают их дальше, вылавливают партизан и диверсантов-парашютистов, восстанавливают повреждённые мосты и аэродромы, расставляют артиллерию на позициях и мостят минами танкоопасные направления. Их задача - кристаллизировать оборону на новых рубежах к тому моменту, когда наступление остановится. Естественно, у них есть своя разведка, артиллерия, приписанная к ним авиация, и всё, что угодно. Если всё идёт по плану, им практически не приходится вступать в настоящий бой, хотя пехотные части способны вести ограниченные наступательные действия.

Пропорция такая. На фронт шириной в два километра, который удерживает окопавшийся и готовый к обороне противник, танковых дивизий нужно не меньше двух. Одна осуществляет прорыв, вторая остаётся в резерве у командующего. Таким образом, с её помощью он может: либо поддержать наступление, если первая дивизия увязла во вражеской обороне, и всё-таки прорвать фронт; либо создать новый прорыв в другом месте и перенаправить наступление туда; или ввести свежую танковую дивизию в прорыв за первой, чтобы она догнала её и продолжила развивать наступление, а потрепанную первую дивизию, наоборот, перевести в резерв и страховать с её помощью вторую.

Ударных дивизий нужно не меньше трёх, лучше четыре, тогда одна будет в резерве. Две дивизии наступают влево и вправо от участка прорыва, расширяя его и охватывая прежнюю линию вражеской обороны с флангов. Третья удерживает сам прорыв, как плацдарм или своего рода мост, ведущий на вражескую территорию. Части третьей дивизии при необходимости также используются для того, чтобы атаковать линию вражеской обороны с тыла, в поддержку двух других ударных дивизий.

Моторизированных дивизий - две-три. Две участвуют в преследовании, одна остаётся в резерве - командующй сохраняет возможность бросить её на новое перспективное направление. Вообще, по версии Микше, "блицкриг" называют "блицкригом" не столько за "молниеносность", сколько за то, что поток наступающей техники сверху напоминает молнию - он изгибается и ветвится, следуя линиям наименьшего сопротивления.

Простая пехота и артиллерия - по вкусу.

(продолжение следует...)
gest: (Default)
Представим себе идеальную армию.

Идеальная армия может провести идеальную кампанию, достичь абсолютной победы: она способна в ходе решительной наступательной операции разгромить превосходящие силы противника с минимальными потерями (советская довоенная формула "малой кровью, на чужой земле, могучим ударом").

Идеальная армия не существует, но может быть обрисована в качестве идеала, к которому надо стремится. Это и делает её идеальной армией.

Идеальная армия может быть описана в терминах Суворова. В рамках нашей культуры Суворов представляет собой образ идеального русского полководца, познавшего войну. Но скажу так - в тех описаниях совершенной и правильно организованной армии, которые я встречал на английском языке (у американцев или у немцев в переводе на английский) ясно угадывался суворовский идеал, даже если авторы никогда не слышали о Суворове.

Так что дальше речь пойдёт именно о суворовском идеале, который возник в 18 веке как ответ на тогдашнюю прусскую концепцию "армии как часового механизма", абсолютно послушного воле командующего. Потому что "русские прусских всегда бивали".

1. Как все знают, идеальная суворовская армия должна "воевать не числом, а умением". Так как на войне не бывает абсолютных величин, это означает, что такая армия рассчитывает на количественное превосходство противника, но готова парировать его своим качественным превосходством. Неважно, что их будет больше, главное, что мы будем лучше, так? Мы заранее делаем ставку на превосходство в воинском искусстве и в военной технике, иначе говоря, мы тратим ресурсы на разностороннюю подготовку бойцов и совершенствование технологий, т.е. на развитие. На основании этого военные теоретики из числа белых эмигрантов сформулировали свой принцип "Маленькой Профессиональной Армии" (должно произноситься с тем же придыханием, что и "маленькое чёрное платье" у модельеров), как наиболее полного выражения суворовских идеалов. Лучше меньше, да лучше. "Умение" - это запасённый темп, во всех смыслах слова, от тактической и оперативной манёвренности, до темпов технического развития и перевооружения, опережения противника в области военной мысли.

2. Такая армия обязана минимизировать собственные потери. "Ученье свет, неученье — тьма. Дело мастера боится... За ученого трех неученых дают. Нам мало трех! Давай лам шесть! Нам мало шести, давай нам десять на одного! Всех побьем, повалим, в полон возьмем! Последнюю кампанию неприятель потерял счетных семьдесят пять тысяч, только что не сто тысяч. Он искусно и отчаянно дрался, а мы и одной полной тысячи не потеряли. Вот, братцы, воинское обучение!" Думаю, это очевидно. Учитывая инвестиции в подготовку каждого отдельного солдата, такая армия не может позволить себе просто так их терять. А раз идеальная армия, как мы уже сказали, "воюет не числом, а умением", ощутимые потери автоматически приведут её к поражению в схватке с численно превосходящим противником, который может позволить себе пойти на размен фигур. В лучшем случае, сильной, но компактной и не умеющей беречь свои силы армии удастся достичь пирровой победы в одной единственной операции, с последующей полной утратой боеспособности.

3. Из всего вышесказанного следует, что такая армия должна быть очень гибкой, с высокой автономностью всех своих частей. Армия негибкая, в которой солдаты не умеют отступать и не имеют права отступать, не получив приказа, несут ненужные потери. Армии, в которых солдаты не могут действовать самостоятельно, но обязаны выполнять любой полученный приказ, независимо от его качества и адекватности, тоже неизбежно несут потери. И наоборот, идеальной армии приходится наиболее полным образом использовать инициативу на местах, чтобы реализовать то превосходство, которое ей даёт тщательная подготовка. "Местный в его близости по обстоятельствам лучше судит, нежели отдалённый: он проникает в ежечасные перемены, их течения и направляет свои поступки по правилам воинским. Я — вправо, должно влево, — меня не слушать. Я велел вперёд, ты видишь — не иди вперёд". Во всякой армии у командующего слишком много подчинённых для того, чтобы он вникал в проблемы каждого из них. Местный командир должен руководствоваться не только приказами, которые он получает, но и объективной обстановкой и "законами воинскими", то есть теми приказами, которые бы он получил от идеального командира, если бы идеальный командир находился на его месте и в его шкуре. Иначе говоря, в идеальной армии подчинённые выполняют только правильные приказы; неправильные приказы они самостоятельно заменяют на собственные, правильные. ("Я велел вперёд, ты видишь - не иди вперёд".) Верность своим бойцам для любого командира должна быть важнее преданности начальству, он не имеет права их напрасно губить; выше этого стоит только выполнение боевой задачи в целом.

[Чтобы понять этот принцип, надо отказаться от идеи, что начальник умнее своих подчинённых. Потому что это далеко не всегда так. Представьте, что у вас есть набор одинаково талантливых офицеров одного возраста, и вам нужно составить из них армию. Кто-то из них неизбежно окажется полковником, а кто-то - генералом, но это не значит, что генерал будет умнее полковника; у них просто разные и в равной степени важные функции. Вы можете поменять генерала и полковника местами, и от этого ничего фундаментально не измениться. Тем более, что в военное время полковник должен быть всегда готов к тому, чтобы заменить собой генерала.]

4. Но это возможно только в том случае, если вся армия объединена единством замысла, взаимным доверием и общей доктриной. Командиры должны доверять подчинённым, подчинённые должны доверять командирам. Иначе в отсутствие жесткого контроля армия просто развалится на части. Командующий должен знать, что даже без его непосредственного контроля подчинённые не начнут творить глупости, а будут выполнять боевую задачу; что ошибки в приказах, которые он, возможно, допустил, будут исправлены исполнителями на местах. Для этого все боевые единицы идеальной армии должны представлять себе общую боевую задачу - как иначе они смогут координировать свои действия? "Не довольно, чтобы одни главные начальники были извещены о плане действий. Необходимо и младшим начальникам постоянно иметь его в мыслях, чтобы вести войска согласно с ним. Мало того: даже батальонные, эскадронные, ротные командиры должны знать его; по той же причине — даже унтер-офицеры и рядовые. Каждый воин должен понимать свой маневр. Тайна есть только предлог больше вредный, нежели полезный".

Вот что я хотел сегодня сказать об идеальной армии, как идее.

(Я уже касался этой темы тут и тут.)
gest: (Default)
(...Я этот пост с августа пытался вымучить.)

Я говорил о том, что за короткое время в голову пришли два новых способа истолковать парадигмы, которые я условно связал с богом войны и [livejournal.com profile] makarovslava соответственно, хотя в обоих случаях их роль пришлось отыгрывать мне.

Наверное, самым простым способом будет придерживаться хронологической последовательности.

1. Сначала версия бога войны.

Когда-то давно мне в голову пришёл мутный вопрос. Почему на море за господство сражаются огромные плавучие крепости, а на коммуникациях действует всякое хищное отребье помельче, в то время как в воздухе друг с другом выясняют отношения изящные истребители, а с экономической инфраструктурой и транспортными узлами (полный аналог крейсерской войны) воюют неуклюжие толстые бомбовозы? Да, глупый вопрос, но с него всё началось.

Приблизительный ответ о парадигмах воздушной войны в логике бога войны.

Всякая война порождает поле боя. Особенностью любого поля боя является то, что цель войны лежит за его пределами. Эта идея кажется очевидной в применении к морю и воздушному пространству - люди живут не в море или на небе, а на поверхности земли, и именно воздействие на сухопутного противника является конечной целью любой войны. На самом деле, сухопутная война тоже приводит к отчуждению части жизненного пространства в качестве поля боя. Люди раньше могли там жить, люди смогут там жить в будущем, но пока идёт война, это нейтральная, оспариваемая территория, пространство смерти, на котором отсутствуют какие-либо реальные ценности. Всё, что имеет смысл, всё, за что стоит воевать, остаётся за рамками поля боя. Это сохраняет силу даже в том случае, если мы ведём бои в городской застройке - сама необходимость драться на улицах свидетельствует о том, что наша цель находится где-то в другом месте, ведь будь нашей окончательной целью город, нам достаточно было бы просто войти в него, чтобы победить.

Здесь всё начинается со следующей идеи - мы можем пересечь пространство, достичь того, что является целью для нас, ценностью для другого, и уничтожить или захватить это. Отчуждённое пространство - наша дорога, не более того. Это первый Всадник, Завоеватель.

"И я видел, что Агнец снял первую из семи печатей, и я услышал одно из четырех животных, говорящее как бы громовым голосом: иди и смотри. Я взглянул, и вот, конь белый, и на нем всадник, имеющий лук, и дан был ему венец; и вышел он как победоносный, и чтобы победить".

Это голос обладателей боевых колесниц, это голос конных лучников, это то, что кочевники веками говорили оседлым земледельцам. "Мы придём и возьмём. Мы придём и разрушим. Мы придём и воцаримся над вами". Но это ещё не война, это прелюдия к войне. Войной мы называем второго Всадника.

"И когда он снял вторую печать, я слышал второе животное, говорящее: иди и смотри. И вышел другой конь, рыжий; и сидящему на нем дано взять мир с земли, и чтобы убивали друг друга; и дан ему большой меч".

"Приди и возьми!" - говорит он. Я перекрыл пространство. Путь закрыт. Хочешь пройти - докажи, что твой меч сильнее моего меча. Так возникает поле боя.

Ты говорил о воздухе, сказал бог войны. Тебе нужен воздух, чтобы по нему летали твои разведчики, твои бомбардировщики, твои штурмовики и твои транспортники с десантниками. Но я поставил здесь свои истребители, и твои самолёты больше не смогут использовать воздух. Что ты будешь делать?

Я использую свои истребители, которые лучше твоих, ответил я. Я крою Войну картой Войны, красного Всадника бью красным Всадником.

Я отвечаю тем же, говорит бог войны. Войну - Войной, на истребитель кладу истребитель, но тот, что сильнее прежнего! Твой ход.

И пока мы этим занимаемся, мы - в первой парадигме. Это и есть наши "линейные корабли". Мы повышаем ставки, сражаясь за контроль над пространством боя.

Можно раз за разом повторять как заклинание, что "танки с танками не воюют". По идее не воюют, а по факту воюют. Ведь это всё равно, что сказать, что истребители не воюют с истребителями. А это действительно так - целью истребителя являются разведчики и бомбардировщики противника, потому что от действий разведчиков и бомбардировщиков зависит ход сухопутного сражения. Война истребителей с истребителями ничего не даёт наземным войскам. Но нет, в реальной жизни истребители воюют с истребителями, линкоры воюют с линкорами, а танки воюют с танками для того, чтобы захватить господство на поле боя, с целью его дальнейшего использования для решения задач войны. И чтобы лишить противника возможности использовать это пространство в своих целях.

Если вернутся обратно во времена Второй мировой, или даже раньше, получится, что танк решает свои задачи, прорываясь на вражеские позиции (к вражескому штабу, к вражеским колоннам снабжения), и решает он их при помощи пулемётов, брони и гусениц. Но для того, чтобы довезти свои пулемёты до противника, танку нужна пушка - чтобы иметь возможность нейтрализовать потенциальную угрозу с безопасного расстояния. И этой угрозой рано или поздно оказывается вражеский танк - даже если мы не будем ставить на свои танки противотанковые орудия, это всегда сможет сделать противник. После этого танки начинают воевать с танками, запуская гонку вооружений.

С другой стороны, может сложится ситуация, когда бомбардировщик становится сильнее истребителя. Если истребитель попробует его остановить, бомбардировщик собьёт его и продолжит свой путь к цели. Именно на этом принципе строилась доктрина Дуэ - крупный самолёт с мощным оборонительным вооружением сможет прорваться сквозь любой заслон. Эту идею отставивал Прокофьев-Северский в своей книге "Victory Through Air Power" и снятом по ней одноимённом фильме. Эту же тему воспел мой любимый автор американских технотриллеров Дейл Браун, в книгах, посвящённых глубокой модернизации бомбардировщиков B-52 :). Можно также вспомнить "Первый удар" Шпанова и американские попытки доработать B-17 до состояния "воздушного крейсера".

И эта ситуация, когда бомбардировщики с пушками и ракетами могут уничтожить вражескую противовоздушную оборону и всё равно выполнить свою задачу, является возвращением к белому всаднику - лучнику-победителю. Но это уже будет третья парадигма, "авианосцы".

Получается, что третья парадигма процветает в условиях асимметричной войны. Линкоры - линейные корабли, и для оправдания собственного существования им необходимы линкоры противника. Авианосцы эффективны и тогда, когда они есть только у одной стороны. Более того, в третьей парадигме стратегия сильнейшего игрока может заключаться именно в том, чтобы навязать противникам ассиметричные решения. Допустим, одна сторона вырвалась вперёд, накопила больше ресурсов и вложилась в качественное и количественное превосходство в области бомбардировщиков. Её вероятный противник вынужден будет развивать ПВО. Да, вторая сторона могла бы вкладывать средства в развитие собственных бомбардировщиков, но тогда она станет более уязвимой для бомбардировщиков первой стороны, которые уже есть, и которые уже сильны, поэтому бомбардировщики отстающая сторона будет строить по остаточному принципу. Это позволяет первой стороне экономить на своём ПВО, и, за счёт этого, продолжать усиливать свои бомбардировщики и развивать их возможность по преодолению вражеской обороны. Таким образом, основные ресурсы второй стороны будут уходить не на угрозу первой строне, а на защиту от её угрозы. Понятно, что первая сторона может позволить себе такую стратегию только в условиях превосходства по ресурсам, иначе вторая сторона сможет и нейтрализовать её главный козырь, и развить свой наступательный потенциал.

В ряде случаев, мы строим бомбардировщики, чтобы заставить противника строить перехватчики и зенитки, а не бомбардировщики. И мы строим авианосцы, чтобы заставить противника строить подлодки и морские бомбардировщики с противокорабельными ракетами, а не авианосцы.

Но может возникнуть и такая ситуация, когда бомбардировщик просто невозможно перехватить, потому что он слишком быстрый или малозаметный. Такая боевая единица не прорывает заслоны, а просто проходит сквозь них. В конце концов, необязательно уничтожать противника, если можно нанести критический ущерб инфраструктуре, от которой он зависит. Сжечь дома, разорить поля, вырезать скот, отравить колодцы, убить его семью. И, в конечном счёте, любой человек уязвим тогда, когда он спит. Уязвим корабль в гавани, уязвим и истребитель на аэродроме. Главное - это наносить удары неожиданно, оставаясь неуловимым. За этот подход отвечает чёрный всадник, Голод. 

"И когда Он снял третью печать, я слышал третье животное, говорящее: иди и смотри. Я взглянул, и вот, конь вороной, и на нем всадник, имеющий меру в руке своей. И слышал я голос посреди четырех животных, говорящий: хиникс пшеницы за динарий, и три хиникса ячменя за динарий; елея же и вина не повреждай".

В парадигмах Макарова это будет вторая парадигма - "крейсера и подлодки".

Итак, в первом случае мы отвечаем на усиление истребителей усилением истребителей.
Во втором случае мы усиливаем бомбардировщики против истребителей и прочих угроз, а на борьбе с вражескими бомбардировщиками экономим, пытаясь навязать противнику асимметричный ответ.
В третьем случае, мы игнорируем вражеские истребители, пытаясь создать бомбардировщик, который невозможно перехватить, и который мог бы уничтожать склады горючего, аэродромы и вражеские самолёты ещё на земле. Тут мы сами начинаем с асимметричного ответа.

Естественно, возможен и четвёртый вариант - коллапс системы и обесценивание всех существующих решений. Например, идеальное непробиваемое ПВО лишает смысла войну в воздухе. В этом и состоит смысл бледного всадника. Рано или поздно может образоваться такое решение, которое обрушит систему в целом, и заставит участников начинать всё с нуля, в новой и незнакомой реальности.

"И когда Он снял четвертую печать, я слышал голос четвертого животного, говорящий: иди и смотри. И я взглянул, и вот, конь бледный, и на нем всадник, которому имя «смерть»; и ад следовал за ним; и дана ему власть над четвертою частью земли — умерщвлять мечом и голодом, и мором и зверями земными".

Это четвёртая парадигма, "крепости" или "береговая артиллерия".

[...Всё это означает, что парадигмы "по танкам" я в тот раз расставил интуитивно, но неправильно с идеологической точки зрения. Первая парадигма - это ОБТ () и танкетка (), "Небо" и "Земля". Потому что в своей парадигме танкетка - это тот же основной боевой танк, оптимальное сочетание подвижности, брони и огневой мощи. Вся разница в том, что в случае танкетки, в каждой из этих фундаментальных характеристик конструкторам пришлось пойти на серьёзные компромиссы под влиянием внешних условий.

А тяжёлый танк прорыва, "Огонь" () - это, как раз, третья парадигма. Именно в качестве архетипа, горы, утыканной оружием, толстокожего стального монстра с кучей мелких пушечек. Сверхтяжёлый танк - это Атака плюс Защита, и при его создании пожертвовали подвижностью, просто потому, что его потенциальные цели либо либо представляют собой стационарные оборонительные структуры, либо являются более слабыми боевыми единицами, которые сами побегут ему навстречу. Это вооружённый до зубов бомбардировщик, а не истребитель.

Но если бы тяжёлому танку пришлось регулярно воевать с себе подобными, он превратился бы в основной боевой танк. На смену батарей вспомогательного вооружения пришло бы оптимальное количество орудий главного калибра, способных вскрывать подвижные вражеские цели сопоставимых размеров. И ему пришлось бы стать быстрее, потому что скорость и подвижность позволяет диктовать противнику условия боя. Линкор не может позволить себе экономить на скорости - и речь тут не о скорости на уровне торпедных катеров, а о скорости по сравнению с другими линкорами.

В рамках этой трактовки, всаднику на бледном коне, "Смерти танков", будут соответствовать "Гора" и "Озеро", где танки вырождаются в самоходную артиллерию или в повозки для пехоты.]

2. Но я говорил, что была ещё и вторая, альтернативная трактовка парадигм - от, скажем так, мой внутренней модели [livejournal.com profile] makarovslava. (Живой и реальный [livejournal.com profile] makarovslava утверждал и утверждает, что парадигмы придумывались на основе реальных примеров эволюции войны на море, и кроме этого там ничего, в сущности, нет.)

Эта идея строилась на отношениях между Атакой, Защитой и Движением, вот так вот банально.

Кратко её можно изложить так. Первая парадигма ("линкоры") - оптимальное сочетание атаки, защиты и подвижности. Вторая парадигма ("крейсеры") - превосходство подвижности. Третья парадигма ("авианосцы") - превосходство атаки. Четвёртая парадигма ("крепости") - превосходство защиты. Всё.

Впрочем, можно использовать и другую схему, в виде нашей любимой матрицы 2х2, где одним параметром будет превосходство брони над снарядом или снаряда над бронёй, а другим - высокая или низкая подвижность. Привет [livejournal.com profile] gcugreyarea. То есть "крепости" - это ситуация, когда защита сочетается с низкой подвижностью, а "линкоры" - когда защита сочетается с высокой подвижностью. У "авианосцев" будет низкая подвижность в сочетании с мощной атакой, а у "крейсеров" - сочетание подвижности и атаки при общей хрупкости.

Опять же, нужно почувствовать стоящую за этим логику. Авианосец считается малоподвижным по отношению к дальности и мощности своего оружия. В абсолютных величинах он может двигаться не медленее линкора в первой парадигме, вся разница - в храктеристиках вооружения. При этом, мощь атаки авианосца, помимо прочего, связанна с его способностью искать цели и наводить удары. (Из этого следует вывод, что к господству авианосцев привело не только развитие авиации, но и развитие радиосвязи.) Если увеличивать дальнобойность, но не увеличивать дальность обнаружения, мощность атаки не увеличится. А при определённых сочетаниях параметров, увеличится как раз подвижность - именно так появляются подлодки, как разновидность второй парадигмы. Цитируя изначальную формулировку - "подлодки рулят (решение переходит в этот подкласс из [крейсеров], если у нас нет эффективных средств обнаружения - с дальностью, большей дальности оружия)". Ну и принцип фон Странга - малозаметность изоморфна подвижности.

Предельное увеличение атаки, обнуляя защиту и подвижность, в конечном счёте создаёт предельную защиту и приводит к позиционному тупику четвёртой парадигмы ("крепости"/"береговая артиллерия"). Думаю, это очевидно. Я это когда-то иллюстрировал на примере межконтинентальных баллистических ракет с термоядерными боеголовками. Поэтому, собственно, у авианосцев обязана присутствовать защита против собственного оружия - они способны защищаться так же, как и атаковать, иначе они вышли бы за пределы своей парадигмы.

Наконец, линкор, со своей высокой подвижностью (в своём размерном классе - см. выше) и мощной защитой, тем не менее, не может остаться без атаки. Усиление защиты ослабляет атаку, но только до определённого предела. Если оружие ослабить ещё больше, то, при наличии брони и двигателей, станут эффективными решения типа таранных ударов и абордажей, а также брандеров, и, в конечном счёте, торпед. То есть, атака опять вернётся на своё законное место - она будет уступать защите, но не сильно. И да, я всё это уже однажды писал :).

Как это работает? Допустим, по вводной, у нас хорошие корпуса (броня) и мощные двигатели (скорость), но оружие подкачало - ему не хватает дальности и мощности. Малый радиус действия относительно скорости перемещения противника, отсутствие возможности быстро пробить вражескую защиту. В таком случае, разумными вариантами для нас будут абордаж, таран... наконец, торпеды. Как сказал один человек: "Если мы можем создать очень быстрого летающего робота, мы сможем создать ещё более быструю ракету".

В нашем примере с рыцарями, которым пришельцы подарили технологию изготовления реактивных ранцев, оставив всё остальное на средневековом уровне, война очень скоро перейдёт в новое измерение. Во-первых, рыцари будут прыгать и летать, а во-вторых - использовать друг против друга реактивные арбалеты (базуки) и реактивные дротики (типа фаустпатрона). То есть, в ход пойдут неуправляемые реактивные снаряды - движок, снятый с ранца, плюс острый наконечник, выкованный кузнецом в ближайшей кузне. Этого хватит.


Нельзя не вспомнить и славин глум на тему того, что если в мире огромных человекообразных боевых роботов рулит холодное оружие, то снаряды с холодным оружием в качестве боевой части там будут рулить ещё больше: "Поэтому будут производится антигандамовые ракеты, вооруженные манипулятором с катаной!.. Ну окей, привязываем ее к ракете и при своей суперзаточке она режет на любой заданной скорости".
gest: (Default)
А вообще, о чём я сейчас думаю...? Я думаю о боксёрских стилях.

Тут сразу нужно дать длинное отступление-вступление. Как ни странно, бокс для меня является эмоционально окрашенным явлением, но, правда, по одной-единственной причине. Мой отец в глубокой юности пару лет занимался любительским боксом, поэтому даже теперь, увидев по телевизору боксёрский матч, он сразу же начинает комментировать и критиковать технику, тактику и профессиональные качества боксёров. Нахватался на всю жизнь :). В детстве он рассказывал мне о боксе, правилах бокса, основных ударах в боксе. Такие вещи застревают в голове.

Нет, серьёзно, когда я лет в 12-13 пытался придумывать свою собственную "героическую фэнтезю", главным героем моей саги был северный варвар Хук, чемпион по кулачному бою, получивший своё имя в честь соответствующего удара. [Если что, в боксе четыре главных удара - хук, джеб, кросс (он же "прямой удар") и апперкот. Готовые имена для персонажей! Гугл сообщает, что есть ещё свинг, дальний удар с размаха, но он вышел из моды ещё в 40-50-е годы, и его сейчас редко используют, только для добивания.]

Да, недавно я спросил об этом отца, он сразу погрузился в воспоминания. По его словам, в те времена (отец родился в 1956 году, следовательно, его подростковые годы приходятся на конец шестидесятых - самое начало семидесятых) бокс для них был самой что ни на есть прикладной наукой. Наш дом, куда селили работников науки, окружали рабочие бараки и коммуналки, ныне давно уже снесённые, и вот пацаны оттуда "ходили в наш дом, как на охоту", "как они это называли, "бить жидов и интеллигентов"". В качестве тяжёлой артиллерии юные представители класса-гегемона использовали своих старших братьев, "вернувшихся после очередной отсидки". В общем, наш тихий район был в те былинные времена откровенно гопническим, а секция по боксу была единственным местом, где в СССР можно было легально овладеть хоть каким-то навыками самообороны.

Заканчиваем со вступлением, переходим к основной теме :).

В первую очередь, меня здесь интересует способность человеческого мозга находить во всём стройную и логичную систему. Казалось бы, ну бокс и бокс - спортсмены лупят друг друга, судьи начисляют очки за удары, выигрывают по очкам или в результате утраты соперником способности продолжать поединок. Но любители бокса вычленили в процессе три возможных подхода, которые, естественно, относятся друг к другу, как "камень-ножницы-бумага" и соответствуют "рашу" (он же "агра"), "комбе" и "контролю" коллекционных карточных игр.

(Информацию по боксёрским стилям я брал отсюда и отсюда.)

Первым боксёрским стилем является "свормер" (swarmer). Это спортсмен, который боксирует в предельно агрессивной манере - он сразу стремится набросится на противника и ошеломить его градом ударов. Для него лучшая оборона - это наступление. Иначе его ещё называют "инбоксер" (in-boxer), за попытки навязать противнику обмен ударами на ближней дистанции. Подобная тактика, необходимость постоянно атаковать и поддерживать высокий темп боя, требует от боксёра великолепных физических данных, и обычно "свормеры" - это молодые спортсмены на пике формы. Профессиональная карьера типичного "сформера" длится считанные годы - с возрастом он утрачивает свои потрясающие качества, и либо меняет стиль, либо превращается в простую боксёрскую грушу для соперников. Понятно, что публика любит "свормеров", так как поединки с их участием никогда не бывают скучными. Схватка двух "свормеров" - это драка бойцовых псов.

Кроме "свормеров", есть ещё "слаггеры" и "аут-боксеры".

"Слаггер" (slugger) - наименее техничный боксёр, который олицетворяет жестокую и грубую сторону бокса. Ещё его называют "brawler", "драчун". "Слаггер" медленный и неповоротливый, но он умеет бить и держать удар. Собственно, у "слаггера" обычно есть поставленный удар или короткая комбинация, отработанная до автоматизма, и эту свою "коронку" он выполняет с ужасающей силой. Если "слаггеру" удаётся прицельно попасть по противнику, противник отправляется в нокаут. Чтобы дождаться нужного момента, "слаггеру" приходится терпеть постоянные вражеские выпады, и такие боксёры, как я уже сказал, отлично держат удар - у них каменная челюсть, твёрдый подбородок и сплошная кость от уха до уха. "Слаггеров" любят те, кто ходит на бокс смотреть, как кого-нибудь "убьют", потому что "слаггеры" обычно выигрывают только нокаутом. Бой двух "слаггеров" неизящен, кровав и, как правило, заканчивается упавшим на ринг телом. Самыми зрелищными считаются бои между "слаггером" и "свормером" - "свормер" избивает "слаггера" в котлету, а "слаггер" пытается по-нему попасть. Либо "свормеру" всё-таки удастся уронить "слаггера", либо "слаггер" перехватит инициативу и пару раз хорошенько приложит "свормера", но кто-то из них ляжет в любом случае, а публике только это и нужно.

При этом, считается, что именно "слаггеры" являются самыми опасными противниками для "свормеров". "Слаггеры" неповоротливые, но им не надо бегать за "свормерами", те сами лезут им под руку. "Свормер" часто бьёт, но из-за этого неизбежно раскрывается, а "слаггеру" достаточно один раз по-настоящему дотянуться, чтобы противник упал или хотя бы "поплыл".

"Аутбоксер" (out-boxer), он же просто "боксёр" или "чистый боксёр" - самый умный стиль. Этот боксёр делает ставку на технику и тактику, чтобы уходить от от ударов и изматывать противника. "Аутбоксер" выдерживает дистанцию, бьёт издалека и обычно рассчитывает на победу по очкам, так как при всей его подвижности и точности движений, его ударам часто не хватает силы. "Аутбоксер" может попытаться нокаутировать противника, но и в этом случае он сначала убедится, что тот выдохся и не представляет реальной угрозы, а затем уже сблизится для добивания. Бой двух "аутбоксеров" - это очень скучное зрелище, что-то вроде шахмат без фигур и доски. Неопытному зрителю даже может показаться, что спортсмены просто трусят или не умеют драться - на самом деле, на протяжении всего боя они оба будут пробовать защиту друг друга на прочность, делать ложные выпады и ждать, когда соперник ошибётся.

Понятно, что "аутбоксер" может наворачивать круги вокруг "слаггера" и набирать очки аккуратными тычками и выпадами, пока тот будет тратить силы на сокрушительные удары по воздуху. С другой стороны, "свормер" обычно ломает "аутбоксеру" всю игру, так как с самого начала бросается на него с кулаками и не позволяет сопернику разорвать дистанцию или выработать какую-нибудь конструктивную тактику. Тут уже побеждает чистая физика.

Вдобавок, есть ещё так называемый "боксер-панчер" ("boxer-puncher") - идеальный боксёр, владеющий всем арсеналом бокса, который помимо подвижности и холодной головы "аутбоксера" может похвастаться сильным нокаутирующим ударом на уровне "слаггера". Это позволяет ему использовать скорость и выносливость против "слаггеров", останавливать "свормеров" сильными встречными ударами и продавливать оборону "аутбоксеров". (Так как это гибридный стиль, то боксёры, попадающие в эту категорию, всё равно обычно окажутся либо сильными "аутбоксерами", либо быстрыми и техничными "слаггерами", в зависимости от их изначальной предрасположенности к тому или иному стилю.)

Истинные ценители бокса любят поединки между умными "аутбоксерами" и "панчерами", поскольку оба соперника подвижные и техничные, и "панчер" в этой ситуации может использовать разные подходы, переключаясь между ними на ходу, а "аутбоксер" неизбежно будет заниматься творческим разрушением, пытаясь увернуться от очередной атаки. По-настоящему опасны "панчеру" только самые тяжёлые "слаггеры", потому что они всё-таки иногда могут попасть - но самые тяжёлые "слаггеры" опасны для всех, и не только по спортивным соображениям, а и по чисто медицинским.

[Да, "свормер" - это раш/агра, "слаггер" - комба (потому что у него есть один коронный приём, зато какой!), а "аутбоксер" - контроль. Опять же, "слаггер" - это Камень, так как если ты его ударишь, то ушибёшь руку, а если он тебя ударит, то ты вылетишь с ринга; "свормер" - Ножницы, потому что он хочет всех искромсать; а "аутбоксер" - Бумага, потому что он обволакивает противников.

И про моих богов, это обязательная программа :). Светлая - типичный "панчер" с базой "аутбоксера" - она прежде всего быстрая и искусная. Бог войны, как я уже говорил, владеет всеми стилями, но предпочитает демонстрировать "Два из Трёх" - если бы он был боксёром, он был бы гибридом "свармера" и "слаггера", экстремальным агрессором с очень быстрыми и, одновременно, сокрушительными ударами - говорят, таким был Майк Тайсон в свои лучшие годы.]

Ну и так, забавы ради, можно наложить эту схему на архетипы Второй мировой.

Германия - это, конечно же, "свормер". К концу войны, когда немцы стали сливать, они попытались сделать вид, что они "аутбоксер", и вообще - "мы изматываем Ивана, он скоро выбьется из сил, всё так и было задумано с самого начала, честно-честно!"

СССР - "слаггер", ошибочно считающий себя "свормером". Сколько советская довоенная пропаганда твердила об особом наступательном духе Красной Армии, о примате наступления над обороной, о том, что стоит подлому врагу дать нам повод, и мы пойдём вперёд, единым порывом, сшибая пограничные столбы? Чем всё кончилось? Немец лупил советского боксёра, как хотел - но только вот не сумел его свалить. А потом советский боксёр зацепил его кулаком. "Что же это у меня так в ушах звенит?" - успел подумать немецкий боксёр - "Ладно, я уже почти победил, осталось его додавить, главное, не сбавлять темп..." И тут советский боксёр врезал ему по-настоящему, и немец поплыл.
...Потом немецкий боксёр прижался к канатам и постарался закрыть руками хотя бы голову.
...Потом его унесли с ринга на носилках.

[Read more... )]

А США с Англией - это, естественно, "аутбоксеры", объявившие себя "боксер-панчерами". Они выдерживали дистанцию, наносили осторожные удары издалека и ждали, пока соперник окончательно выдохнется. Опять же, подозрения в том, что американцы - "трусы" и "не умеют воевать".

Через эту призму можно и на Холодную войну посмотреть.

СССР, вслух: "Да мы, да если что...! Да мы вас просто размажем! Непобедимая и легендарная Советская Армия ждёт только приказа, только удара гонга! 10 дней - и мы у Ла-Манша!" Про себя: "Только бы не было, как в прошлый раз... Вот как пить дать всё будет, как в прошлый раз! Хаос, бардак и опять ни к чему не готовы... но ничего! Драку выигрывает тот, кто остался на ногах - а последними на ногах, как обычно, останемся мы!"

США, вслух: "Только попробуйте, сразу отправим в нокаут!" Про себя: "Изматывай его Джонни, изматывай... не лезь в ближний бой, аккуратно прощупывай, бей, только если уверен, что он не ответит... победа по очкам нас вполне устраивает".

Profile

gest: (Default)
gest

April 2017

S M T W T F S
       1
2 3 4 5 6 78
9 10 11 12 13 1415
16 17 181920 21 22
232425 26272829
30      

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 24th, 2017 10:52 pm
Powered by Dreamwidth Studios