gest: (Default)
Хотел сказать.

Для меня все эти споры по поводу "28 панфиловцев" являются отличной иллюстрацией к схеме Лефевра. Идеал "цель не оправдывает средства" противостоит идеалу "цель оправдывает средства".

Допустим, у нас есть Правда, которая Добро (1). И есть Неправда, Ложь, которая представляет собой отсутствие Правды, и потому является Злом (0).

Одни говорят: если мы начнём отделять правду от неправды, в мире станет больше правды. Конфликт Добра и Зла есть Добро (1 + 0 = 1). Но если мы будем смешивать правду и неправду, в мире станет меньше правды. Компромисс Добра и Зла есть Зло (1 * 0 = 0).

Другие говорят: если мы начнём отделять правду от неправды, в мире станет меньше правды. Конфликт Добра и Зла есть Зло (1 * 0 = 0). Но если мы будем смешивать правду и неправду, в мире станет больше правды. Компромисс Добра и Зла есть Добро (1 + 0 = 1).

Вот и весь спор. Два поведенческих стереотипа, русский против советского.
gest: (Default)
(...)

И тогда я понял, что [livejournal.com profile] arishai удалось вскрыть и вытащить на поверхность один из базовых европейских мифов.

Противостояние гвельфов и гиббелинов. Иначе говоря, эльфов и гоблинов. (Википедия сообщает, что впервые эта шутка, с отожествлением гвельфов и эльфов, гиббелинов и гоблинов, прозвучала в 16 веке.) Гвельфы выступали за Папу Римского и против императора Священной Римской Империи. Гиббелины были за императора и против Папы. Это ведь та самая история! Гиббелины - те, кто выбрал сторону Императора Палпатина в его противостоянии с Первосвященником и Верховным магистром Ордена, Йодой. Гвельфы - те, кто сражался за Йоду и его идеалы против Палпатина.

[livejournal.com profile] aono как-то написал:

"Из личных наблюдений
Человек, попрекающий других жизнью в стране эльфов, всегда живет в стране гоблинов".


Для меня это тогда стало откровением. Мы гиббелиновская страна! По крайней мере, именно гиббелины сейчас у власти, они пока победили.

А ключ к финалу истории "Звёздных войн" по версии [livejournal.com profile] arishai - это современное восприятие сути и итогов средневекового итальянского конфликта:

"Итак, фигуры на доске геополитики расставлены — император, Папа, города. Нам кажется, что их тройственная вражда была следствием не только человеческой алчности.

Участие городов — вот что было принципиально новым в противостоянии Пап и германских императоров. Горожанин Италии почувствовал вакуум власти и не преминул им воспользоваться: одновременно с религиозной реформой началось движение за самоуправление, которому предстояло за два века полностью изменить соотношение сил не только в Италии, но и во всей Европе. Оно началось именно на Апеннинском полуострове, поскольку здесь городская цивилизация имела крепкие античные корни и богатые традиции торговли с опорой на собственные финансовые ресурсы. Старые римские центры, пострадавшие от рук варваров, успешно возрождались, в Италии горожан было намного больше, чем в других странах Запада...

Экономическая сила итальянских городов оказалась едва ли не решающей в борьбе Империи и Папства. Город вовсе не противопоставлял себя традиционному феодальному миру. Напротив, он не мыслил себя вне его. Еще до того, как коммуна, этот новый способ политического самоуправления, окончательно кристаллизовалась, городская элита поняла, что пользование свободами должно быть признано императором или Папой, лучше — и тем, и другим. Ими же эти свободы должны были охраняться. К середине XII века в понятии свободы сконцентрировались все ценности городской цивилизации Италии. Государь, который посягал на нее, превращался из защитника в поработителя и тирана. В результате горожане переходили на сторону его противника и продолжали непрекращающуюся войну.

(...)

Борьба, конфликтность, «партийность», если угодно, в самой природе человека, и Средневековье в этом очень похоже на нас. Пытаться искать в истории гвельфов и гибеллинов исключительно выражение борьбы классов, сословий или «прослоек», пожалуй, не стоит. Но при этом нельзя забывать, что от борьбы гвельфов и гибеллинов во многом происходят современные демократические традиции Запада.

Лавирование между двумя непримиримыми врагами — Папой и императором — не давало возможности ни одной из партий добиться окончательного военного и политического превосходства. В другом случае, если бы кто-то из противников оказался обладателем неограниченной власти, европейская демократия осталась только в учебниках истории. А так — получился своего рода уникальный силовой паритет, во многом и обеспечивший в дальнейшем резкий рывок западной цивилизации — на конкурентной основе".


Император, Первосвященник и Сенат. И выиграл в этой борьбе именно Сенат (как орган Союза Городов), потому что рыцари-монахи и императорская власть в ходе борьбы взаимно обескровили друг друга. И новый Орден, и новая Императрица, очевидно, уже не обладали тем могуществом, которое было у их предшественников. В каком-то смысле, демократия действительно победила, без всякого сарказма. Потому что за счёт возникновения трех независимых центров силы у этого общества появился потенциал развития, стимул для развития.

"С этой точки зрения (не буду уточнять детали - они много где уточнены) царская Россия, СССР и новая Россия - это несущественные вариации одной системы, где главные управляющие функции выполняет государство, власть. Эта система всегда падает на одном и том же месте. По закону Эшби о необходимом разнообразии государство не может управлять всем обществом - оно и сделано не для этого, и такое управление невозможно...

Каждый раз система дохнет в силу избыточного управления. Управление, которое устраивает такая власть, всегда недостаточно. Рано или поздно эта специализация, управляющая "из лучших побуждений", начинает порождать своими действиями хаос. Рано или поздно она сталкивается к нетривиальным воздействием. В силу специализации она может лишь одним и тем же образом реагировать на все, что случается - ужесточать контроль. Попадается воздействие, которое так с собой справиться не дает - и система рушится. Можно описать это не через внешние воздействия, а через внутренние - выделение жестко управляемой системы разрывает социум на ряд подсистем разной легальности, устойчивость системы в целом падает именно из-за раздробленности (некоординированности) работы подсистем, что вызывается на поздних стадиях специализации уже не "общим хаосом", а действиями самой управляющей системы...

Потому интересный вопрос - а где выход из ситуации? Я сформулирую его (разумеется, в чрезвычайно общей форме) на данном языке. Вся штука висит на повторении: в ситуации хаоса (кризиса) возникает один устойчивый блок, который и вытягивает страну из кризиса - а потом ее губит. В России это властный блок, основанный на силовых структурах. Изменить ситуацию (повысить вероятность иного исхода) может появление второго (не другого, тоже единственного, а второго) блока сходного уровня устойчивости. На самом деле таких блоков чем больше, тем лучше (в разумных пределах). Но важно не то, сколько, а что больше одного...

Нужна вторая сила (третья и прочие - это с жиру, нам пока хватило бы хоть еще одной). И штука не в том, чтобы второй блок порвал первый в тряпки и вокруг него - снова моноцентрично - организовалась страна. Дело как раз в существовании хотя бы двух центров силы... отчего возможны уже более сложные игры, невозможен тотальный контроль и начнется (может быть) благорастворение типа независимых ветвей власти и прочих понятных тихих житейских радостей с независимым судом... Ну, не буду травить душу порнографическими картинками".


Это именно то, что понял Йода на старости лет, когда Император обыграл его на шахматной доске империи. Раньше Йода боролся за усиление влияния Ордена, но после того поражения он начал новую игру, которая была сильнее и сложнее прежней. Он постарался на новом витке воспроизвести противоречия между орденской и императорской ветвями власти, разделив плоды победы между Люком и Леей. И он сделал ставку на города с их древними вольностями, и на Сенат, как на законодательный орган, в котором участвуют представители всех регионов Империи. А на кого ещё он мог сделать ставку, когда, оставаясь в тени, он координировал действия противников власти Императора? Но в конечном счёте, в этой войне победили простые люди, а не принцессы, не рыцари-монахи и не сенаторы.

Для носителей первой этической системы основой политической теории является представление о том, что в ситуации, когда невозможно гарантировать безупречное поведение всех элементов системы, жёсткую структуру нужно дробить на части... Хорошо, когда все дураки думают по-разному; если все дураки начнут думать одинаково, за них будет думать Антихрист. Если объединить все сомнительные элементы в единую жёсткую структуру, то рано или поздно - скорее рано, чем поздно, - эта структура будет заражена злом и начнёт производить зло. Если разбить структуру на несколько независимых центров или группировок, то одни элементы обратятся ко злу, другие - к добру. Между ними возникнет конфликт, но так добро сильнее зла, в этом конфликте победит добро. Пока хотя бы один элемент системы остаётся на стороне добра, он всё ещё может вызвать перезагрузку системы и вернуть её на сторону добра... Такая система рухнет, только если зло заразит все элементы одновременно, а это, в свою очередь, маловероятно.

Поэтому первую этическую систему обвиняют в том, что она ведёт к "атомизации" общества, то есть отбирает у людей жёсткие связи, вынуждающие их слепо подчиняться друг другу.

И потому идеалом общества, построенного на принципах первой этической системе, стали: разделение властей, с тремя независимыми ветвями власти; не меньше двух правящих партий; независимые СМИ. И да, рыночная экономика, куда же без неё.


Жёсткая система обречена на крах. Гибкая - устоит и будет развиваться. Те, кто в это поверил, были "эльфами". В конечном счёте, они с самого начала выступали на стороне Первосвященника, потому что он отказался подчинятся Императору. И пусть даже его мотивом было честолюбие, но особая позиция Ордена создавала в Империи альтернативный центр силы. Там, где есть альтернатива, там есть и пространство для манёвра. Если бы Йода победил, но при этом стал бы тираном сам или проложил бы дорогу для тирана-преемника, это обернулось бы для него полным духовным крахом. Но он проиграл, и это позволило ему заложить основу для победы "эльфийских" ценностей.

Основой политической теории для носителей второй этической системы является представление о том, что в ситуации, когда невозможно гарантировать безупречное поведение всех элементов системы, эту систему необходимо объединить в жёсткую структуру, исключающую свободу манёвра для отдельных элементов. "Дураков надо строить", дураков нужно приучить думать одинаково...

Политические идеалы тут соответствующие. Единая государственная власть. Единая общенародная Партия, она же власть. Государственные СМИ, выражающие позицию власти, партии и народа, потому что народ и партия едины, а власть у партии. Естественно, государственная экономика...

И весь этот общественный организм спаян всеобъемлющей политической доктриной, задающей единство взглядов на характер стоящих перед обществом задач, способов их решения и методов подготовки человеческого материала.

"Нас двести миллионов в стране, но мы все мечтаем об одном и том же, потому что мы едины. Наши мечты исходят из фактов и опираются на факты: когда каменщик строит здание, он уже знает, как это здание будет выглядеть".


Так считали "гоблины". И в это верил Император, когда он бросил вызов самим Небесам, чтобы привести к абсолютной власти мудрого, честного и благородного человека; такого человека, который был бы буквально создан для этой власти; своего собственного сына.
gest: (gunter)
(...)

И тут в дело вступает субъективный фактор. Во главе Ордена и во главе Империи оказываются два очень амбициозных человека.

"Думаю, до этого момента равновесие держалось на принципах джедаев – презрение к «мирской суете», бескорыстие и так далее. Как только главой ордена стал более честолюбивый человек, всё изменилось. А потом появился нынешний Император, который в честолюбии ему не уступал, и тоже начал «грести под себя». Так и завертелось".


Для Первосвященника ("Йоды") сам Император был всего лишь одним из членов Ордена с особым статусом. Орден контролирует армию, Император отвечает за управление государством, но, в конце концов, Орден превыше всего. Император ("Палпатин") считал, что раз он глава государства, то и Орден должен подчинятся ему, подобно всем остальным государственным органам, а существование независимых орденских структур недопустимо и противоречит интересам империи.

Речь шла об очень непростых людях. В определённых пределах, каждый из них обладал властью над самой судьбой. [Если мне будет дозволено сослаться на ненаписанный пост, они были магами истории.] И каждый из них управлял событиями по-своему.

"[Император] тактик, его операции безупречны, но он вынужден разбивать большую цель на маленькие подцели. Максимальный период его планирования – несколько лет... Очень хорошо понимая мотивы и поступки людей, бывает слишком самоуверен, а потому небрежен, что недопустимо для политика. Его ошибки, правда, весьма редки, но тем разрушительнее может стать действие единственной из них, попавшей на самое слабое место плана... выйдя «на финишную прямую», действует уже грубо, без былого изящества: он уверен, победа в его руках".

"Йода мыслит десятилетиями, если не столетиям, он из тех, кто может проиграть битву, но всегда выигрывает войну... Человеческие поступки для Йоды порой остаются загадкой – но только в том случае, если поступки эти импульсивны и необдуманны, непредсказуемы. В остальных случая он легко просчитывает действия нужных ему людей... плохо разбирается в людях, но, зная это, использует логику и стратегической мышление для компенсации своей слабости... Интуиция Йоды походила больше на предвиденье... И почему-то, мне кажется, в этот момент его посетило захватывающее дух видение, стройная цепь событий со сложными связями, система, в которой каждому нашлось место. Великий миг вдохновения...
Почти не сомневаюсь, что все играющие на «светлой» стороне, хоть и были свободны в реализации заданий, всегда подчинялись генеральной линии партии – тому, что говорил им Йода. Под его началом собрались тактики. Они стали отличной командой, они победили так или иначе, хотя никто из них не увидел эту победу. [В то же время] изящные и долговременные планы Йоды не могли быть быстро скорректированы".


При желании, на эти характеристики можно взглянуть через призму одного обнаруженного мной в сети текста:

"В мире создано несколько устоявшихся управленческих методологий (или если угодно, школ). Скажем, европейская континентальная школа использует линейный подход при выработке и постановке задач: поставленная цель достигается через ряд последовательных действий с заранее намеченными промежуточными результатами, достижение (или недостижение) которых позволяет корректировать ход выполнения задачи в процессе ее решения. Наиболее явно эта школа выражена в немецких подходах с их национальной и во многом параноидальной идеей тотального «орднунга»: любой план досконально расписывается, выбирается наиболее приемлемый, экономный и сбалансированный путь достижения результата. Во главу любого решения ставится его красота: то есть, предельная эффективность — минимизация затрат при достижении максимального эффекта.

У подобного подхода есть и оборотная сторона: в случае, если обстоятельства или противник делают достижение любого из промежуточных результатов невозможными, весь план решения разваливается — европейцам психологически проще остановить выполнение задачи и выработать новый план действий, чем тратить ресурсы выше определенного ими как неприемлемого уровня.

(...)

Я бы назвал британский метод управления методом «коридора». По сути, англичане ставили перед собой стратегическую цель, известную только им, и намечали некоторый «коридор», направление которого отвечало интересам поставленной цели. Создавались ограничительные «красные черты», выход ситуации за которые считался недопустимым, но «внутри» такого «коридора» ситуация могла развиваться как угодно — это не беспокоило колонизаторов.

«Ширина» такого коридора определялась во многом эмпирически и могла варьироваться.

Не сказать, что метод был совершенно и принципиально новым, но англичане сумели довести его до совершенства и создать свою собственную управленческую школу, которая уже не зависела от традиционного планирования и контроля за ходом выполнения задач через достижение промежуточных результатов. Англичане попросту перестали нуждаться в линейном планировании, перейдя на иной уровень: создания и контроля вероятностей... к объемному планированию, когда путь к достижению цели был максимально стохастичен: любое препятствие на пути к цели в таком случае перестает носить критический характер. Его можно обойти, перепрыгнуть, «нырнуть» под него — что угодно...

Если немцы предпочитают в процессе решения задачи держать под контролем всё до мельчайших подробностей, то англичане (американцы) контролируют лишь узловые процессы, позволяя всем остальным развиваться своим естественным чередом.

Такой подход требует виртуозного владения методиками, наличия разнообразных инструментов и умения творчески ими пользоваться, интуитивного мышления, способности расчетов в объемном пространстве решений — в общем, английская школа в этом отношении, безусловно, выглядит во всех отношениях передовой".


Read more... )

А чью сторону выбрали бы вы?

(продолжение следует...)
gest: (gunter)
Посвящается Оле, самой чудесной и лучшей Оле на свете, любимой, талантливой, которая меня всегда вдохновляла и вдохновляет.


Есть один текст, который я очень давно собирался написать; и я каждый раз отступал, осознавая масштабность этой затеи. Я вряд ли смогу выразить всё то, что хочу сказать, на том уровне, которогоя хотел бы достичь; а если нет, то зачем?

Я мечтал воздать дань той жемчужине, которую [livejournal.com profile] arishai когда-то сотворила под формат Живого Журнала - а именно, её тексту о "Звёздных войнах".

Это сложно. [livejournal.com profile] arishai вдохновлялась концепцией мениппеи Баркова, но для меня это не совсем мениппея. Она озаглавила свой текст "Фильм, который мне довелось увидеть вместо «Звёздных войн»", и я бы подчеркнул это вместо.

Для меня речь идёт о следующем. Со стороны Лукаса мы видим не более чем попытку интерпретации той смутной картины, которая когда-то промелькнула перед его внутренним взором. Один из вариантов расшифровки этого видения, например, звучал так: "Действие начинается в системе Утапау. На одной из ее пяти лун прячется один из последних выживших джедаев по имени Кейн Старкиллер. Некогда один из величайших воинов, после многочисленных битв и потери конечностей он фактически превратился в киборга — от старого тела у него осталась только голова и правая рука... На Аквиле тем временем царит разброд и шатание. Командующий обороной планеты генерал Люк Скайуокер (которому далеко за шестьдесят) хочет нанести превентивный удар по Империи. Король Кайос в принципе поддерживает своего военачальника, но коррумпированный сенат планеты активно противодействует этим планам, не желая войны". А может быть, эта история "рассказывала нам о Чуи Торпе, отцом которого был Хан Дардел Торп, главный пилот прославленного крейсера «Тарнак». В возрасте шестнадцати лет, Чуи поступил в межпланетную академию, где начал обучение на джедая-храмовника и стал учеником Мэйса Уинду — военного советника Председателя Альянса независимых систем. Но завистники и недоброжелатели испугались того, что Уинду станет могущественнее, чем лидер Галактической империи, и организовали против него заговор. Уинду пришлось уйти со своего поста, и Чуи решил последовать за своим учителем"? Или всё было не так? "Некогда процветающая Республика пала, раздираемая коррупцией и интригами промышленников. После трагического восстания джедаев-бенду, которые пытались спасти Республику, была образована Империя. Темные рыцари-ситхи, первым из которых стал павший джедай Дарклайтер, начали охоту на своих уцелевших бывших собратьев. Через некоторое время семьдесят систем под предводительством легендарного Старкиллера восстали и нанесли первое поражение Империи".

Эти первоначальные версии сценария так и остались на бумаге, но разве это делает их менее стоящими, менее "настоящими" в глазах мультивселенной? Не говоря уже о том, что когда Лукас снимал первую часть "Звёздных войн", он сам ещё толком не знал, о чём будет продолжение, и не подозревал, что Дарт Вейдер - это отец Люка, а заодно ещё и принцессы Леи.

Лукас угадал с оригинальной трилогией, тут спору нет. И не угадал с трилогией-приквелом. А про расширенную вселенную лучше вообще ничего не говорить, тем более, что она отправилась в мусорную корзину в тот самый день, когда корпорация "Дисней" выкупила у Лукаса права на его детище. Как я уже когда-то писал, Лукаса посетило вдохновение размером с "Сильмариллион", но на его реализацию в полном объёме таланта у него уже не хватило.

Итак, есть некий изначальный сюжет, но до нас дошли лишь его смутные отблески. Мне кажется, этот сюжет увидела и [livejournal.com profile] arishai во время того самого просмотра "Мести ситхов", как другой, неснятый Лукасом фильм, который она затем постаралась пересказать через призму существующих "Звёздных войн". А это значит, что я сам могу увидеть этот сюжет при помощи её текста. О чём я и хотел бы написать.

И это задаёт противоречие между сюжетом Лукаса, текстом [livejournal.com profile] arishai и моей интерпретацией этого текста. Лукас думает об одном, но, в итоге, снимает то, что получилось. [livejournal.com profile] arishai смотрит то, что получилось, и пишет текст о том, что пришло ей в голову во время просмотра. Я читаю её текст и вижу в голове картинки: вероятно, я думаю о чём-то совершенно третьем, но каким-то образом и этот сюжет связан со всеми предыдущими. Как это передать?

Представим себе, что речь идёт о книге, или о комиксе. Эту вещь создали другие люди, которые, тем не менее, вдохновлялись тем, что создал Лукас, и тем, чем вдохновлялся сам Лукас.

Представим себе, что это скорее фэнтези, чем космоопера, и действие происходит на одном единственном континенте ("Галактика"), значительную часть которого занимает могущественная древняя империя. Учитывая, что миры космооперы обычно невелики по размерам, они легко сюда поместятся. Развитые планеты будут городами, все остальные - климатическими зонами. Империя велика - в ней найдётся место и северной тундре Хота, и южным пустыням Татуина, и густым лесам Эндора-Кашиика, населённым волосатыми карликами-эвоками и волосатыми гигантами-вуки. В принципе, в Империи живут люди - даже вуки и эвоки могут считаться не более чем разновидностью людей (то есть, homo), а аналог Йоды будет всего-навсего миниатюрным старичком.

Представим себе, что общая атмосфера и фехтовальная традиция в в этом мире отсылают к европейским фильмам "плаща и шпаги", просто чтобы отделить наш мир от псевдояпонской стилистики изначальной трилогии и псевдокитайской стилистики приквелов. И потому что шпаги - это круто! Вся мистика остаётся на месте, и настоящий мастер шпаги по-прежнему может отбить клинком летящую в него мушкетную пулю. Фехтовальное искусство - это магия, как это и было изначально, и как это показано в сказке братьей Гримм "Три брата":

"Тогда говорит третий:
— Дозвольте и мне, батюшка, доказать свое мастерство.
А тут как раз начал идти дождь. Вытащил он свою шпагу и стал ею размахивать над головой так, что ни одна капля не могла на него упасть; а когда дождь пошел еще сильнее и перешел, наконец, в ливень и целые потоки уже лили с неба, стал он размахивать своей шпагой все быстрей и быстрей, и остался совершенно сухим, точно сидел он под крышей. Увидал это отец, диву дался и говорит:
— Ты показал самое большое мастерство, дом отдаю я тебе".


(Потому что никто не спорит с мастером-фехтовальщиком.)

Империя существует давно, так давно, что многим кажется, что она существовала всегда. Империей правит Император, а помогают ему в этом Сенат и Орден.

Read more... )

(продолжение следует...)
gest: (Default)
"Мне в армии (1982-1984) это наши питерские лейтенанты разъяснили. Я служил в глухой точке (Тахта-Базар) но на очень сложном оборудовании . Моя воинская специальность оператор АСУ. И наши командиры были с довольно высоким интеллектом. И вот я спрашиваю , мол зачем и кому это надо? На каждом шагу вести охоту на своеволие младших чинов? Не то что при проявлении своеволия, а в превентивном порядке все время оскорблять людей , втаптывать в грязь любой намёк на человеческое достоинство.

И Питерские лейтенантики мне всё объяснили. Что раз ты сдесь и если ты солдат, то твоя сознательность (готовность к системному сотрудничеству) не то что никому не нужна, а по существу презираема (Сознательное ничтожество , рядовой СА проявляющий признаки готовности сотрудничесва с системой в кругу реальных пацанов расматривается как подлая гнилость натуры (ПРОДАЖНАЯ ШКУРА). Для того что бы быть сознательным нужно в армию не попасть, а если попал, то чего то в ней значить. А если не то, ни сё (ни рыба ни мясо). То ты должен быть конструктивным конформистом (смазочным вазелином, маслом системы).

Иметь здоровое отрицаловочное озлобление и недоверие супротив начальства. И чем больше живу , тем больше убеждаюсь в правоте тех ребят в лейтенантских погонах которые были всего на три -четыре года старше меня".
gest: (Default)
Есть такой американский фильм "Outlander" 2008 года, получивший от наших прокатчиков название "Викинги", потому что, ну, викинги. Фильм - ничего особенного, очередной пересказ истории о Беовульфе и Гренделе, но с инопланетянами. Неудивительно, что он и в прокате провалился.

Сюжет прост, как пять копеек. На далёкой планете жили чудища, мурвены (Moorwen). Туда прилетили космооперные люди, основали там колонию, а мурвенов отгеноцидили, как опасных хищных зверей. Один из последних, а может быть и последний мурвен (беременная самка, если у мурвенов вообще есть пол) забрался на борт улетавшего с планеты звездолёта и начал истреблять экипаж. Корабль совершил аварийную посадку на Земле, в живых остался только один человек и мурвен. На Земле в это время шла эпоха викингов. ("Эпоха викингов? Это объясняет лазер-рэпторов!" - Kung Fury (с))

Мурвен стал жрать викингов и рожать детишек. Человек со звёзд вступил в контакт с викингами, заслужил их доверие и организовал их для отпора коварному и злобному мурвену. В итоге, люди добили последних мурвенов, и мать, и детёнышей. А пришелец так проникся культурой викингов, что отрёкся от своей стерильной космооперной родины, отключил спасательный маяк на корабле, чтобы его не нашли, и остался жить на Земле.

Да, в принципе, самое интересное в фильме, это мурвен (1, 2, 3): огромная, мыслящая, переливающаяся разноцветными огнями тварь с гибким, цепким и смертоносным хвостом.

Это присказка, не сказка, сказка будет впереди.

Я хотел ещё раз упомянуть творчество Стругацких и сказать, как оно влияет на наше восприятие. Для меня их основные произведения - это как призма, сквозь которую можно рассматривать разные сюжеты, находя в них новые смыслы и преобразуя их в новые истории. Как я уже как-то говорил, эти книги задают особый символьный ряд, который можно можно использовать, как цветные стёклышки в калейдоскопе, раскладывая из них узор за узором.

Представим, что действие фильма "Outlander" происходит в мире "Полдня", и это сюжет из цикла братьев Стругацких. Нельзя не заметить, что важнейший элемент мира "Полдня" в фильме уже присутствует - Вселенная полна планет, на которых живут люди (хомо сапиенс), но только одна из этих планет смогла создать космическую цивилизацию. Таким образом, космическая цивилизация фильма - это цивилизация Земли, пришелец из космоса - очередной Максим Краммерер, свалившийся на дикую планету, а местная "Земля" с викингами - это типичная дикая планета и есть.

Дальше понятно. Планета мурвенов - это Пандора. Мурвены - это тахорги, классические представители планетарной биоцивилизации ("пираты" по классификации npzr).

"На планете Пандора обитает вымышленное существо тахорг. Отличается физической силой, высокой скоростью передвижения. Особенность психики тахоргов состоит в полном отсутствии чувства страха. Тахорги являются излюбленным объектом охоты космических туристов, а их черепа — предметом коллекционирования. Печень тахорга — деликатес. Цикл размножения тахоргов изучен недостаточно, в частности, никто не встречал их детёнышей. Упоминаются в следующих произведениях братьев Стругацких: «Беспокойство», «Малыш», «Попытка к бегству», «Обитаемый остров», «Парень из преисподней»".


Сначала земляне-туристы просто убивали тахоргов для развлечения, потому что их восхищали эти огромные мощные звери, и потому что их печень была приятна на вкус. Затем люди попытались создать на Пандоре постоянную базу, а тахорги стали на неё организованно нападать, чтобы отомстить людям за всё хорошее. (Семью героя Outlander'а убили мурвены.) И люди поступили так, как поступали люди Полдня в расцвете своего могущества. Они объявили тахоргам войну. Твари, попытавшиеся оспорить господство Человека над Вселенной, должны быть безжалостно уничтожены. Кадры - сцена охоты на марсианских пиявок, саундтрек - "Moorven Genocide":

"В вестибюле павильона Охотник опять остановился и присел в легкое кресло в углу. Всю середину светлого зала занимало чучело летающей пиявки — «сора-тобу хиру» (животный мир Марса, Солнечная система, углеродный цикл, тип полихордовые, класс кожедышащие, отряд, род, вид — «сора-тобу хиру»). Летающая пиявка была одним из первых экспонатов кейптаунского Музея Космозоологии. Вот уже полтора века это омерзительное чудище скалило пасть, похожую на многочелюстной грейфер, в лицо каждому, кто входил в павильон. Девятиметровое, покрытое жесткой блестящей шерстью, безглазое, безногое… Бывший хозяин Марса.

«Да, были дела на Марсе, — подумал Охотник. — Такое не забудешь. Полсотни лет назад эти чудовища, почти полностью истребленные, неожиданно размножились вновь и принялись, как встарь, пиратствовать на коммуникациях марсианских баз. Вот тогда-то и была проведена знаменитая глобальная облава. Я трясся на краулере и почти ничего не видел в тучах песка, поднятых гусеницами. Справа и слева неслись желтые песчаные танки, набитые добровольцами, и один танк, выскочив на бархан, вдруг перевернулся, и люди стремглав посыпались с него, и тут мы выскочили из пыли, и Эрмлер вцепился в мое плечо и заорал, указывая вперед. И я увидел пиявок, сотни пиявок, которые крутились на солончаке в низине между барханами. Я стал стрелять, и другие тоже начали стрелять, а Эрмлер все возился со своим самодельным ракетометателем и никак не мог привести его в действие. Все кричали и ругали его, и даже грозили побить, но никто не мог оторваться от карабинов. Кольцо облавы смыкалось, и мы уже видели вспышки выстрелов с краулеров, идущих навстречу, и тут Эрмлер просунул между мной и водителем ржавую трубу своей пушки, раздался ужасный рев и грохот, и я повалился, оглушенный и ослепленный, на дно краулера. Солончак заволокло густым черным дымом, все машины остановились, а люди прекратили стрельбу и только орали, размахивая карабинами. Эрмлер в пять минут растратил весь свой боезапас, краулеры съехали на солончак, и мы принялись добивать все живое, что здесь осталось после ракет Эрмлера. Пиявки метались между машинами, их давили гусеницами, а я все стрелял, стрелял, стрелял… Я был молод тогда и очень любил стрелять. К сожалению, я всегда был отличным стрелком, к сожалению, я никогда не промахивался. К сожалению, я стрелял не только на Марсе и не только по отвратительным хищникам. Лучше бы мне никогда в жизни не видеть карабина…»".

"Полдень, XXII век"


Один из последних тахоргов, чудом переживший истребление своей расы, пробирается на борт земного космолёта. Дальше по сюжету фильма - гибель почти всего экипажа, единственный выживший человек, посадка-падение на ближайшую пригодную для жизни планету, населённую людьми-варварами. Местные жители, с которым пришелец вступает в контакт, по уровню своего социально-культурного развития примерно соответствовали народам Европы железного века.

И землянин понимает, что он привёз им смерть. Тахорг пережил посадку. "Цикл размножения тахоргов изучен недостаточно", но тахорг был готов начать размножаться. И его действия подтверждают, что это не простое животное, это существо с разумом, памятью и волей, одержимое ненавистью к людям. Произошла классическая "непреднамеренная интродукция организмов за пределы мест их естественного обитания", и теперь на планете присутствует инвазионный вид, распространение которого угрожает местному биологическому разнообразию. Проще говоря, тахорг будет убивать людей, и его дети будут убивать людей, и дети его детей будут убивать людей, и размножаться они будут в геометрической прогрессии, потому что местная цивилизация не сможет противопоставить им ничего, примитивные человеческие мечи даже шкуру тахорга пробить не смогут. Людям далёкой планеты придётся кровью и самим своим существованием расплачиваться за грехи иного человечества.

У пришельца и выбора-то особого не было. Человек вступил в борьбу за людей, против тахорга. Он заручился поддержкой местных жителей, он выследил врага, он нашёл его логово, он покончил с родителем и уничтожил потомство. Возможно, в Галактике больше не осталось тахоргов, но зато на этой очередной планете смогут жить и развиваться люди; люди, которые были ни в чём не виноваты.

А после этого пришелец пошёл и отключил свой аварийный маяк, чтобы его никогда не нашли и не спасли. Если бы на планету прилетели спасатели, расследование было бы неизбежно. Земляне узнали бы правду - тахорги были разумны. Какими глазами бы после этого туристы-гитаристы смотрели на черепа тахоргов на стенах своих квартир? Каково было бы потомственным коммунарам узнать, что в некоторых отношениях они превзошли Гитлера? Это знание превратило бы всю цивилизацию Полдня в участников и соучастников убийств разумных существ, в участников и соучастников планомерного геноцида.

Человек Полдня приговорил себя к пожизненному изгнанию на дикой планете, чтобы спасти свой мир от информации, которая сделала бы людей неисправимо несчастными и подорвала бы основы цивилизации Полдня.

***

...Вообще, надо иметь в виду, что Стругацкие писали свои произведения в рамках коллективистской этики, которая снисходительно относилась ко лжи, потому что цель оправдывает средства. (Я писал о том, как учитель обманывал учеников в их педагогической утопии - 1, 2.)

Довесок )
gest: (Default)
Мне, как всегда, надо сказать больше, чем я успеваю написать.

И я потратил это время на размышления об этом треде.

Я хотел уже перейти к другой теме, но, получается, что Лефевр меня не отпускает. А чтобы было понятно, что я хочу сказать, нужно, наверное, написать ещё столько же. Так вот.

Помимо всего прочего, о чём я ещё не успел сказать (ну, как обычно), Лефевр мне нравится следующим. Мы не знаем, как ведут себя реальные люди. Мы можем приводить какие-то примеры из жизни и художественных произведений, но и только. Тем более, мы не знаем, как люди думают, как они оценивают ситуацию и как они принимают решения. У нас в распоряжении только одна голова, своя собственная, да и ту мы понимаем с грехом пополам.

Но человечки Лефевра не такие. Мы видим их насквозь, и мы точно знаем, как они устроены и как работает их думалка. Они обязаны подчинятся правилам, которые в них заложил их творец. С ними можно играть.

Если возник спор о том, как работают их этические системы, нам не нужно изобретать различные житейские аргументы. Мы можем просто взять и посчитать.

(Ещё раз напоминаю, что моя версия подсчётов сильно упрощена. Я практически не использую оператор NOT, "не-", отвечающий за ошибки в восприятии самого себя или другого субъекта. У меня нет дополнительных этажей рефлексии - "рефлексия себя рефлексирующего ситуацию, восприятие другого, рефлексия его рефлексии" и т.д. У меня, по сути, всего два типа человечков, "обыватели" и "герои", а не четыре - "лицемеры", "обыватели", "герои", "святые". Я и саму математику упростил, кажется. Короче, у Лефевра всё сложнее, но общие принципы те же.)

Напоминаю, что этический статус субъектов (в данном случае, человечков) у Лефевра меняется в диапазоне от 1/2 (чисто ситуативное, беспринципное поведение) до 1 (абсолютный героизм, святость). Герои, принципы которых мы не понимаем и не воспринимаем, могут казаться нам беспринципными субъектами, чьё поведение продиктовано страхом, корыстью или случайными факторами, например, непроходимой тупостью. Посмотрим на сюжет с драконом. Обитатели второго замка, которые молятся на своего героя-храбреца, могут считать, что герой первого замка попытался подружиться с драконом только потому, что хотел заранее выслужиться перед непобедимым завоевателем. Или они могут думать, что миролюбивый "рыцарь" был просто дурак. А обитатели первого замка могут приписывать герою второго замка мотивацию в духе "за Родину, заставили!" и рассказывать, что на дракона он бросился потому, что своего начальства боялся больше, чем дракона. Ну или он просто был агрессивный дурак, который на всех с мечом бросался. Обитатели разных замков не обязаны думать друг о друге именно так, но подобное вполне возможно.

Переходим к практическому вопросу. [livejournal.com profile] nik_pog высказывает гипотезу: "уход из своего лагеря - это конфликт и отказ от компромисса, уехав в США, Лефевр перешёл в другой лагерь, и, следовательно, поступил так, как не поступил был идейный человечек Первой этической системы" ("Бегство из системы - это тоже конфликт. К сотрудничеству с данной системой отнести никак не получается"; "Кстати, смех в том, что Лефевр поступил в полном соответствии с моралью ненавистной ему второй системы".

Если речь о человеческом поведении, то это философский спор. Но в контексте человечков это гипотеза, которую мы можем проверить, то есть посчитать, опираясь на те правила, которые уже были заявлены. Понятно?
формулы )

И, как мы видим, b в этой ситуации очень сильно повысил свой этический статус. Есть выбор между двумя лагерями: хорошим человеком (a^(a + (c * d * e)) = 15/16) и уродами (с * d * e = 1/8). Человек с адекватной картиной мира, который в этой ситуации выбирает конфликт с уродами и компромисс с хорошим человеком, заметно повышает свой этический статус ценой понижения номинальной (но не фактической) "температуры" системы. Таким образом, это героическое поведение в рамках Первой этической системы. Гипотеза [livejournal.com profile] nik_pog опровергнута. Если формулы Лефевра показали ему, что США - это добро, а СССР - не особо, и он перешёл на сторону США, то он поступил этично. Если бы он, осознавая, что США ближе к его представлением о добре, чем СССР, остался бы работать в СССР и против США, он был бы плохим человеком, лицемером. Это Первая этическая система. Пример из области культуры - американские сюжеты про героев, которые перешли от "своих" на сторону "хороших". Из недавнего - фильм "Аватар".
формулы )

[Замечу, что и во Второй этической системе бывает ситуация, когда герой понимает, что "надо валить", потому что он воюет на стороне сил зла против сил добра. Но его этический "выигрыш" в этом случае будет меньше, чем в Первой этической системе. Лефевр по этому поводу пишет, что в условиях конфронтации отказ от адекватной этической оценки противника является способом сохранить свой этический статус.]

P.S. Если это ещё не очевидно, то в этически неоднозначной ситуации противостояния между двумя лагерями, герой Второй этической системы сможет резко поднять свой этический статус, если он включит "Антона Городецкого" и откажется сотрудничать и с теми, и с другими. (А так как этики симметричны, то для Первой этической системы это означает "...станет сотрудничать и с теми, и с другими, пока они воюют между собой".)
gest: (Default)
(...)

Итак, мы рассмотрели логику социальной системы и логику поведения героя в двух разных этических системах.

Социальная система держится на обывателях и на элементах, вовсе лишённых рефлексии. Обыватель хочет жить в системе, которая способна выдавать высокую "этическую температуру" при низком этическом статусе своих элементов. Например: n + m = 3/4, при n = 1/2 и m = 1/2. Чем больше элементов - тем больше система будет "разогреваться".

Герой стремится рефлексировать окружающую обстановку и поступать принципиально. Герою нужна система, которая выдавала бы этический "ноль" в тех случаях, когда среда толкает героя на неэтичный поступок, чтобы дать герою возможность сохранить свой статус. С точки зрения обывателя, поведение героя описывается словами "чем хуже, тем лучше": n * m = 1/4, но зато n^(n * m) = 1.

В первой этической системе это означает, что герой будет стремится к "жертвенному компромиссу" ("мы обязаны договориться, даже перед лицом Апокалипсиса!"), а во второй - что герой будет стремится к "жертвенному конфликту" ("никаких компромиссов, даже перед лицом Апокалипсиса!").
Первая этическая системаВторая этическая система
Обыватели"Каждый сам за себя""Все в едином строю"
ГероиКомпромисс из принципиальных соображенийКонфронтация из принципиальных соображений


И тут-то мы наконец переходим к той самой истории про замки и дракона.

У нас образовалось два замка, в каждом из которых живут человечки. В первом замке человечки пытаются жить по заветам первой этической системы - компромиссной, индивидуалистичной, считающей, что цель не оправдывает средства. Во втором замке сделали ставку на вторую этическую систему - бескомпромиссную, коллективистскую, считающую, что цель оправдывает средства.

А затем перед каждым из замков предстал вызов в форме дракона. Дракон - это непонятная и несокрушимая угроза, но при этом достаточно антропоморфная для того, чтобы воспринимать её, как этического субъекта. (Лефевр пишет, что у дракона было "человеческое лицо", что само по себе звучит, как описание горячечного бреда.)

Из каждого замка навстречу дракону вышло по герою. Это были лучшие представители своих социумов, и каждый из них пытался строить свою жизнь в соответствии с господствующей этической системой своего общества.

Герой первого замка протянул дракону руку дружбы, хотя дракон был самым страшным чудовищем, какое он видел в своей жизни. Он поступил так, потому что это повышало его этический статус. Он сделал это ради своего города и своей культуры. И дракон испепелил героя, а затем развернулся и улетел.

Герой второго замка бросился на дракона с мечом, хотя дракон был самым страшным чудовищем, какое он видел в своей жизни. Он поступил так, потому что это повышало его этический статус. Он сделал это ради своего города и своей культуры. И дракон испепелил героя а затем развернулся и улетел.

Надо понять, что у Лефевра тут на передний план выходит ирония. Ни один подход себя не оправдал. И каждый подход себя оправдал, потому что и тот, и другой замок остались стоять, и дракон их не тронул. Почему? Он раскаялся. потому что вдруг осознал, что случайно уничтожил разумное существо, и улетел замаливать грехи перед своим драконьим богом? Или он испугался, потому что понял, что народ, способный рождать таких храбрецов, ему не по зубам, и сбежал? Он отреагировал на то, что воспринял как агрессию, или проявил вежливость, решив принять предложенную ему жертву? Или поведение дракона подчинялось каким-то совсем иным, неизвестным нам закономерностям?

Главное, что разницы в результатах не было. Ни один замок не оказался в выигрыше. Каждый замок потерял по герою. И каждый замок превратил своего героя в легенду, в мученика, в святого, в окончательное доказательство того, что их понимание этических вопросов является единственно верным.

[Напоминаю, что вся эта история началась в шестидесятые годы, в СССР, когда Владимир Лефевр в рамках проекта со смутно-оборонной направленностью пытался вывести логически обоснованные принципы функционирования этики. Кончилось это тем, что он сформулировал возможность существования двух внутренне-непротиворечивых этических систем, которые будут различаться только интерпретацией одного единственного логического оператора. Придумав и сконструировав эту формальную систему, Лефевр осознал, что одна из этих интерпретаций кажется ему нормальной и человеческой, а вторая - советской. Доказав самому себе, что его собственные представления об этике расходятся с господствующей этической системой Советского Союза, Лефевр собрал вещички и уехал работать в США.]

***

В принципе, я практически закончил эту историю, хотя, конечно же, остались ещё разные интересные штуки. Но основную часть того, что я хотел вам рассказать, я рассказал.
gest: (Default)
(...)

Теперь поговорим о героическом поведении.

Сразу скажу, что у Лефевра всё намного сложнее. Многоэтажная рефлексия, то, как человек воспринимает себя, свои отношения и свой этический статус, четыре категории этических субъектов - "лицемеры", "обыватели", "герои" и "святые". Я сейчас собираюсь рассказать о сильно упрощённой версии этой концепции, с одним "этажом" и всего с двумя категориями. Хотите подробную и более точную версию, читайте "Азбуку совести" Владимира Лефевра :).

Как я уже говорил, цель этической рефлексии состоит в том, чтобы обеспечить себе "0" на первом уровне рефлексии, чтобы иметь возможность при необходимости отрефлексировать собственную неправоту и вовремя исправиться. Теперь добавим к этому рефлексию собственных отношений ("^", "логическая степень", рефлексия). Для простоты скажем, что данный человечек воспринимает себя и свои отношения адекватно реальности. Тогда:

m + n^(n + m) = 1; n^(n + m) = 3/4
m * n^(n * m) = 1/2; n^(n * m) =1


Понятно, почему так?

В первом случае, чтобы n^(n + m) = 0, необходимо иметь n = 0; m = 1; тогда n^(n + m) = 0^(0 + 1) = 0^1 = 0. Остальные три варианта: (n = 0; m = 0), (n = 1; m = 0), (n = 1; m = 1) дают n^(n + m) = 1. Итого три варианта из четырёх возможных, 3/4. Этический субъект "n", адекватно рефлексирующий свои отношения, как (n + m), имеет этический статус 3/4.

Система, которую он при этом образует с m, "разогревается" до 1, даже если субъект m лишён собственной адекватной рефлексии. По очевидным причинам. Во всех вариантах у нас будет либо n = 1, либо m = 1, либо они оба. А если n = 0 и m = 0, то тогда m + n^(n + m) = 0 + 0^0 = 0 + 1 = 1. [Можно заметить, что если n не способен адекватно отрефлексировать m, этическая температура системы заметно понижается: m + n^(n + ¬m) = 3/4.]

Во-втором случае, этический субъект n, рефлексирующий свои отношения, как (n * m) обладает максимальным этическим статусом. Опять же, всё просто. Если n = 1, то n^(n * m) = 1. Если n = 0, то n^(n * m) = 0^0 = 1.

Но что касается системы (m * n^(n * m)) в целом, то при отсутствии у m адекватной рефлексии, она будет давать 0 при m = 0, то есть в половине всех случаев. Этическая "температура" системы = 1/2.

Итого. При переходе (n^(n + m) + m) => (n^(n * m) * m) этический статус n улучшается, ценой вероятного ухудшения обстановки.

Для первой этической системы это означает, что герой, перешедший от конфликта к компромиссу (заменивший "+" на "*") повышает свой собственный статус ценой возможного ухудшения обстановки. Это задаёт для первой этической системы парадигму "героического/жертвенного компромисса": "ты мне не нравишься, но я готов с тобой договариваться". Это подвиг.

Для второй этической системы это означает, что этический статус повышает герой, перешедший от компромисса к конфликту (опять же, заменивший "+" на "*"). Это задаёт для второй этической системы парадигму "героического/жертвенного конфликта": "ты мне нравишься, но я готов тебя убить". Это тоже подвиг.

В обоих случаях, подчёркиваю, герой соответствующей этической системы идёт на принцип, несмотря на возможные негативные последствия для себя и для окружающих. Этим герои отличаются от обывателей, которые хотят существовать в рамках комфортной, "тёплой" системы, и, соответственно, жертвуют ради этого своим этическим статусом. В терминах Лефевра, "обыватель" - это тот, кто выбирая между страданиями (в результате внешнего воздействия) и угрызениями совести (от осознания того, что поступил неправильно) выбирает угрызения совести. Герой выбирает страдания, но зато его не мучает совесть, он всегда знает, что поступил правильно. Иначе говоря, и герои, и обыватели являются носителями одной этической системы.

[Лицемер не испытывает ни страданий, ни угрызений совести. Святой - это герой, считающий себя обывателем, то есть он расплачивается за своё безупречное поведение и страданиями, и угрызениями совести. У всего этого есть выражение в формулах, я их просто не помню.]

При этом, надо понимать, что поведение героя прежде всего расчитанно на отношения с другим героем, в этом его смысл с точки зрения социальной системы.

n^(n * m) * m^(n * m) = 1


У героев первой этической системы отсутствует возможность начать конфликт, не уронив при этом свой этический статус. Достигнутый компромисс, напротив, повышает статус. Поэтому первую этическую систему можно назвать "этикой компромисса".
У героев второй этической системы отсутствует возможности предложить компромисс, не уронив при этом свой этический статус. Развязанный конфликт, напротив, повышает статус. Поэтому вторую этическую систему можно назвать "этикой конфликта".

Надеюсь, вы ещё не потеряли нить.

(продолжение следует...)
gest: (gunter)
(...)

Я написал: Шло время, и общество Первого замка стало напоминать классическую американскую демократию, а у жителей Втором замке нарисовался откровенный СССР.

Почему так? Потому что в этих замках сформировались две разные политические теории, на основе общей для всех человечков концепции социальных систем.

Обитатели Первого замка трактовали "*", как жёсткую связь, компромисс, и так далее. Таким образом, для них зло зарождалось в жёстких структурах (в системах, в которых элементы были связаны через "*", то есть обязаны были соглашаться друг с другом). Чем больше структура, тем больше вероятность, что она начнёт производить зло.

Согласно этой интерпретации, когда один из элементов системы обращается во зло, он утаскивает за собой все элементы, которые с ним жёстко связаны (0 * 1 * 1 * 1 * 1 = 0). Понятно, что в математике "превращение в ноль" при умножении на ноль происходит мгновенно, или, как сказал бы физик, со скоростью света. В жизни это, очевидно, не так. Зло распространяется постепенно, со скоростью информационного метаболизма системы. Тем не менее, если перед нами структура вида (n * n * ... * n), то она либо уже обратилась во зло, либо заражена злом, либо будет им заражена в ближайшее время.

Опять же, посмотрим на все возможные варианты взаимодействия трёх элементов вместе с их этическим весом, или "температурой":

a + b + c = 7/8
(a * b) + c = 5/8
a * (b + c) = 3/8
a * b * c = 1/8


Обитатели Первого замка, носители первой этической системы, интерпретировали эти результаты следующим образом. Лучший из вариантов - это когда все три элемента независимы друг от друга и могут вступать в конфликт. При невозможности этого, два элемента должны объединиться против третьего (или третий должен бросить вызов двум объединившимся). В двух остальных вариантах преобладают жёсткие связи, и, таким образом, эти варианты хуже естественного состояния среды; хуже, чем естественное поведение элементов, из которых они состоят (3/8 < 1/2; 1/8 <<< 1/2).

Для носителей первой этической системы основой политической теории является представление о том, что в ситуации, когда невозможно гарантировать безупречное поведение всех элементов системы, жёсткую структуру нужно дробить на части. "Умные договорятся, а дураков нужно разделить". Хорошо, когда все дураки думают по-разному; если все дураки начнут думать одинаково, за них будет думать Антихрист. Если объединить все сомнительные элементы в единую жёсткую структуру (через "*"), то рано или поздно - скорее рано, чем поздно, - эта структура будет заражена злом и начнёт производить зло. Если разбить структуру на несколько независимых центров или группировок, связанных через "+", то одни элементы обратятся ко злу, другие - к добру. Между ними возникнет конфликт, но так добро сильнее зла, в этом конфликте победит добро. Пока хотя бы один элемент системы остаётся на стороне добра, он всё ещё может вызвать перезагрузку системы и вернуть её на сторону добра (1 + 0 + 0 + 0 + 0 = 1, сколько бы нулей там не было.) Такая система рухнет, только если зло заразит все элементы одновременно, а это, в свою очередь, маловероятно.

Поэтому первую этическую систему обвиняют в том, что она ведёт к "атомизации" общества, то есть отбирает у людей жёсткие связи, вынуждающие их слепо подчиняться друг другу.

И потому идеалом общества, построенного на принципах первой этической системе, стали: разделение властей, с тремя независимыми ветвями власти; не меньше двух правящих партий; независимые СМИ. И да, рыночная экономика, куда же без неё. Так жили в Первом замке.

Во Втором замке ситуация была иной. Для обитателей второго замка "*" означало вражду, отказ от сотрудничества, а "+", наоборот, тесную связь. И все их интерпретации были полной противоположностью интерпретаций обитателей первого замка, хотя строились на одних и тех же формулах. Оценка системы из трёх элементов для них звучала так: лучший вариант - когда все элементы дружат между собой (a + b + c); если это невозможно, один из участников должен стать посредником между двумя конфликтующими сторонами, или они должны признать его в качестве арбитра ((a * b) + c ). Худший из вариантов - война всех против всех, полная аномия.

Таким образом, основой политической теории для носителей второй этической системы является представление о том, что в ситуации, когда невозможно гарантировать безупречное поведение всех элементов системы, эту систему необходимо объединить в жёсткую структуру, исключающую свободу манёвра для отдельных элементов. "Дураков надо строить", дураков нужно приучить думать одинаково.

[Идеальное состояние общественной материи в рамках второй этической системы - это советская армия. Да, я не удержусь и снова процитирую свой любимый сборник:

"Армия - это коллектив. Коллектив дружный, крепкий, в котором люди всегда на виду друг у друга, вместе живут, учатся, несут службу, отдыхают. Взвод, рота, полк за годы службы становятся солдату родным домом. Нужно ли говорить, какие огромные возможности создаёт это для воспитания человека в коллективе, чтобы не на словах, а на деле повсеместно стало правилом: ответственность каждого перед коллективом и ответственность коллектива за каждого!"

Генерал армии А. А. Епишев, "Воспитание воина-гражданина", в сборнике "Проблемы революции в военном деле" (1965).


А в чём сила советской армии? В том, что в советской армии все думают правильно, то есть одинаково:

"Советская военная доктрина как бы спаяла весь наш воинский организм единством взглядов на характер стоящих перед страной задач военного строительство, способов их решения и методов боевой подготовки войск".

Маршал Советского Союза С. С. Бирюзов, "Новый этап в развитии вооружённых сил и задачи обучения и воспитания войск", там же.


Для общества второго замка это даёт следующее. Общество - это коллектив. Коллектив дружный, крепкий, в котором люди всегда на виду друг у друга, вместе живут, учатся, работают, отдыхают. Общество - это и есть дом родной. Это создаёт огромные возможности для воспитания человека в коллективе, согласно правилу: ответственность каждого перед коллективом и ответственность коллектива за каждого! И весь этот общественный организм спаян всеобъемлющей политической доктриной, задающей единство взглядов на характер стоящих перед обществом задач, способов их решения и методов подготовки человеческого материала.]

Или вот, партия, как "партия ленинского типа", "авангардная партия". Партия - это та же армия: сильная организация, монолитная дисциплина. Партия построена на принципе "демократического централизма", то есть руководство партии принимает решения в соответствии с интересами всех членов партии, а те обязаны эти решения безоговорочно поддерживать. Член партии может иметь собственное мнение, но только до того момента, пока руководство не объявит, какое мнение на текущем этапе является правильным. После этого все обязаны следовать партийной линии. Никакие фракции, "крылья" и т.д. в партии невозможны. Любая группировка в рамках партии неизбежно становится антипартийной группировкой, потому что противопоставляет часть целому. Пока эти условия соблюдаются, партия воспроизводит добро даже при слабости своих отдельных членов. За счёт жёстких связей положительные явления перевешивают и вытесняют отрицательные, а стойкие элементы перетягивают оступившихся на свою сторону, сколько бы тех не было (1 + 0 + 0 + 0 + 0 = 1). Иными словами, отдельные священники могут пасть, но пока Церковь существует как единый живой организм, она устоит.

Политические идеалы тут соответствующие. Единая государственная власть. Единая общенародная Партия, она же власть. Государственные СМИ, выражающие позицию власти, партии и народа, потому что народ и партия едины, а власть у партии. Естественно, государственная экономика.

Ещё пару слов про экономику.

Для первой этической системы конкуренция - это благо. Когда на рынке конкурируют несколько независимых игроков, часть их решений будет хорошими (1), часть - плохими (0). В условиях конфликта хорошие решения побеждают, а плохие отбраковываются. Если один из игроков создаст эффективную инновацию, остальные вынуждены будут её копировать и создавать аналоги, чтобы не проиграть. Таким образом, полезные инновации быстро распространяются по всей системе (1 + 0 + ... + 0 = 1). При наличии же жесткого государственного контроля над экономикой, экономическая система становится болотом, в котором полезные явления тонут, а нездоровые воспроизводятся (0 * 1 * ... * 1 = 0).

Для второй этической системы, естественно, всё наоборот. Капитализм - это зло, потому что это система, которая воспроизводит зло. В мире конкуренции царит закон джунглей. Противостояние игроков на рынке способствует распространению зла, но не добра: все негативные явления воспроизводятся, все полезные подавляются (0 * 1 * ... * 1 = 0). Даже если кто-то случайно изобретёт что-то полезное, его изобретение окажется собственностью одной из фирм, которая будет тщательно скрывать полезную инновацию от своих конкурентов, и это в лучшем случае. В худшем случае изобретение сразу же закопают, вместе с изобретателем. Зато в государственной экономике все предприятия и организации объединены в единую сеть. Предприятия отстающие оказываются в одной упряжке с лидирующими, а это значит, что они вынуждены подтягиваться до их уровня. Если на одном предприятии или заводе в рамках единого производственного комплекса будет придумано что-то полезное, то эта инновация сразу же распространится по всей системе, так как ей ничего не будет мешать (1 + 0 + ... + 0 = 1).

Как видите, в двух замках возникло два очень разных общества. И всё из-за того, что человечки пытались жить согласно формулам, которые они же сами и придумали.

P.S. Естественно, реальные СССР и США соотносятся с выдуманными замками весьма приблизительно. По отношению к этическими системам Лефевра, каждое современное общество будет представлять собой половинку символа Инь-Ян - господство одной этической системы в культурном пространстве неразрывно сочетается с зародышем другой. В СССР заметная часть интеллигенции не разделяла "советскую" (вторую) этическую систему и вела с ней идеологическую партизанскую войну. Когда население СССР в массе своей разуверилось в соответствующих ценностях, СССР рухнул. Когда американские политики стали вслух говорить о том, что пытки - это оправданно, если пытать только врагов, они стали приближаться ко Второму замку. Если они окончательно поверят, что "цель оправдывает средства", США перестанут существовать в связи с утратой базовых американских ценностей, и на этой территории возникнет другая страна, пусть даже она будет называться похожим именем.

(продолжение следует...)
gest: (Default)
Продолжаем с человечками.

На самом деле, тут уже можно переходить к истории с драконом, но я хотел поговорить ещё об одной вещи.

Итак, у нас появилось два замка, потому что человечки переругались и не смогли договориться о том, как правильно интерпретировать операторы "+" и "*": как "цель не оправдывает средства" (1 * 0 = 0), или как "цель оправдывает средства" (1 + 0 = 1). Изначальный замок стал замком, где компромисс обозначался, как "*", а рядом с ним возник второй замок, обитатели которого считали, что компромисс, "жесткая связь", это "+".

[livejournal.com profile] fortunatus спросил меня, почему у Лефевра не бывает людей, которые стабильно и последовательно выдают "этический ноль", то есть обладают способностью быть "холоднее" окружающей среды. Напоминаю, что у Лефевра все люди попадают в диапазон между 1/2 (полная зависимость от внешних стимулов) и 1 (абсолютная способность противостоять внешнему давлению). И это, в общем-то, логично. Люди могут совершать нехорошие поступки (могут становиться "0" в той или иной ситуации), но они не будут абсолютным нулём. Опять же, представьте себе человека, который ради зла готов всегда говорить правду, даже когда ему это невыгодно, и который во имя зла готов вступиться за безнадёжное дело. Понятно, что этот человек служит чему-то, что он сам считает Добром (добро, этическое "1" = "желательное"). Он может заблуждаться на этот счёт, мы можем заблуждаться на его счёт. Но все наши представления об абстрактном зле завязаны на то, что зло врёт, когда ему это выгодно, зло предаёт, когда ему это выгодно, зло не умеет быть принципиальным. То есть, человеческое зло - это 1/2, "зло в ситуации, которая толкает ко злу".

Но в концепции Лефевра есть способ добиться радикального понижения "температуры". Это система. Система состоит из элементов, лишённых сложной рефлексии, и объединённых дружественными или недружественными отношениями.

Самый простой пример системы - система из двух элементов. Например: n * m. Если cреда случайным образом толкает отдельных субъектов к Добру (1) или к Злу (0) с вероятностью 50% (1/2), как это постулировано в этической алгебре человечков, то "этическая температура" системы n * m = 1/4. Потому что:

1 * 1 = 1
1 * 0 = 0
0 * 1 = 0
0 * 0 = 0


Система n * m порождает добро только в том случае, если n и m оказывается добром одновременно. А это значит, что эта система производит зло, она заметно "холоднее" окружающей среды.

Вот пример для трёх элементов, все возможные конфигурации, в порядке убывания этической привлекательности:

a + b + c = 7/8
(a * b) + c = 5/8
a * (b + c) = 3/8
a * b * c = 1/8


Понятно, почему так? Система (a + b + c) производит добро, потому что для того, чтобы склонить её на сторону зла, все три элемента должны оказаться злом одновременно. Если для каждого элемента (лишенного рефлексии, или обладающего неадекватной рефлексией) шанс перейти на сторону зла равен 1/2, для системы в целом он будет равен 1/8. (Умножение вероятностей: 1/2 * 1/2 * 1/2 = 1/8)

Для системы ((a * b) + c) это даёт 5/8, то есть система порождает добро, когда c = 1 (а это будет в половине из всех случаев, по определению), или когда с = 0, но a = 1 и b = 1. Тут простая математика.

Итак, отдельные люди не могут быть абсолютным злом. Но они могут быть частью системы, которая активно производит зло за счёт своей внутренней конфигурации, за счёт своей структуры. Такая система может быть "теплее" окружающей среды, а может быть намного "холоднее", чем среда. Иначе говоря, в этическом плане система способна быть заметно лучше элементов, из которых она состоит, или сильно хуже. Если систему перестроить, то есть поменять отношения между элементами, система поменяет свою "этическую температуру".

Логика понятна? Гитлер, сам по себе - это не Зло. Это сумасшедший неудачник-антисемит из Австрии. Национал-социалистическая немецкая рабочая партия во главе с Гитлером - это Зло. Третий Рейх во главе с Гитлером - это Зло. Чтобы творить настоящее зло, нужно правильно организовать процесс.

Подчёркиваю - это не какие-то объективные законы природы; это особенности мышления "бумажных человечков". Такими их создал их творец, Лефевр. Всё остальное - это выводы, которые человечки сделали из собственных, иррациональных, заложенных в них изначально представлений о природе Добра и Зла.

(продолжение следует...)
gest: (Default)
(...)

Затем для человечков пришло время поговорить об отношениях, начиная с отношений между Добром и Злом.

У них в запасе ещё оставалось два логических оператора. "Логическое сложение", "или" (OR): "если верно одно или другое, то итог верен" (1 + 0 = 1). "Логическое умножение", "и" (AND): "если верно и одно, и другое, то итог верен" (1 * 1 = 1, но 1 * 0 = 0).

Человечки решили, что отношения между субъектами можно в общих чертах свести к двум большим категориям. Одна категория обозначает союз, согласие, объединение, тесные связи, компромисс; вторая категория обозначает равнодушие, вражду, разъединение, отрицание связи, конфликт. Железная балка и огненная река - и то, и другое, может связывать людей, но по-разному.

Весь вопрос был в том, чтобы установить соответствия между категориями и операторами.

Одни человечки сказали:
- Очевидно, что союз и компромисс в этических вопросах - это "*", "умножение". Компромисс между Добром и Злом есть Зло (1 * 0 = 0). Проверочное утверждение: цель не оправдывает средства. Чтобы итог был хорош, цель и средства для достижения цели должны быть хороши (1 * 1 = 1). Но плохие средства компрометируют хорошие цели, как ложка дёгтя, добавленная в бочку мёда, убивает бочку мёда (1 * 0 = 0).

- Но постойте, - сказали им другие, - Это смотря какая ложка - и в какую бочку! Мёдом можно и дёготь подсластить, если мёда много взять. Творить добро - хорошо, независимо от цели. Бороться за настоящее добро - хорошо, независимо от средств. Если цель или средства хороши, то итог хорош (1 + 0 = 1).

- Нет, всё не так, - заявили первые, - "Сложение", "+" - это конфликт. Конфликт между Добром и Злом есть Добро (1 + 0 = 1). Проверочное утверждение: Добро сильнее Зла. Добро всегда побеждает Зло. То есть, результатом схватки между чистым Добром и чистым Злом является Добро (1 + 0 = 1). Потому что у Зла нет самостоятельного бытия. Свет не боится тьмы, но тьма бежит от света.

- Вы неправы, - настаивали вторые, - Само по себе, в схватке, Добро проиграет Злу. Поэтому конфликт - это "умножение", "*". Добро - это дружба и любовь. Агрессия, ложь и насилие - это прерогатива Зла, и в этой сфере Зло сильнее, а чистое и наивное Добро обречено на поражение (1 * 0 = 0). Чтобы победить Зло на его территории, Добру приходится использовать инструменты Зла, то есть идти на компромисс со Злом (1 + 0 = 1). Потому что Добро должно быть с кулаками. Потому что цель оправдывает средства!

Вот тут-то они и разругались до основания, в ноль.

Аксиомы первых:

1 + 0 = 1
1 * 0 = 0

Конфликт между Добром и Злом порождает Добро.
Компромисс между Добром и Злом порождает Зло.
Добро сильнее Зла.
Цель не оправдывает средства.


Аксиомы вторых:

1 * 0 = 0
1 + 0 = 1

Конфликт между Добром и Злом порождает Зло.
Компромисс между Добром и Злом порождает Добро.
Чтобы победить Зло, Добро само должно быть немного Злом.
Цель оправдывает средства.


По Лефевру, вопрос о том, оправдывает ли цель средства - это основной вопрос этики. На него невозможно дать рационального ответа. Соответственно, можно построить две разные, внутренне непротиворечивые этические системы, в одной из которых цель будет оправдывать средства, а в другой - не будет. В каждом случае речь будет идти о принципиальных и иррациональных убеждениях носителей соответствующей этики.

И именно это произошло с человечками. Пока они не пытались формализировать свою этику, они жили вместе, в одном замке-городе. Но как только они начали выводить формулы, оказалось, что алгебра у них общая, и логика тоже, а вот интерпретация логических уравнений не совпадает совершенно. Единая ранее культура бумажных человечков раскололась на две. Те, кто верил, что цель оправдывает средства (что "+" обозначает "компромисс", а "*" обозначает "конфликт") ушли и основали собственный замок-город. Теперь стало два замка - Первый и Второй.

Это Первая этическая система и Вторая этическая система. "Не делай зла", говорили первые. "Твори добро", говорили вторые.

Шло время, и общество Первого замка стало напоминать классическую американскую демократию, а у жителей Втором замке нарисовался откровенный СССР.

(продолжение следует...)
gest: (Default)
Идём дальше.

Человечки постановили, что любой человек - это не Добро и не Зло. Человек (человечек) это n, которое способно быть и 0, и 1, в зависимости от обстоятельств. В данном случае, 1 и 0 представляют собой мерило поступков человечка. На человечка воздействует внешняя среда, которая в каждый момент времени толкает его либо к Добру, либо к Злу, с определённой вероятностью. Эта вероятность может измеряться в процентах (в дробях), которые обозначают "этическую температуру" среды. Для простоты человечки постановили, что температура среды в их формулах будет равна 1/2, то есть в половине всех случаев среда будет толкать этического субъекта к доброму поступку, а в остальных - к злому. [Сам Лефевр по иррациональным причинам считал, что Добра в мире больше, чем Зла, и соотносятся они по золотому сечению, как 62/38, то есть температура реального мира ближе к 0,6. На зло в нормальных условиях работает меньшее число факторов, и потому за Сатаной пошла всего лишь треть ангелов.]

Этичный поступок - это правильный поступок, совершённый вопреки давлению среды. Потому что, очевидным образом, если человек творит добро под давлением среды (и творил бы зло в иных обстоятельствах), то ничего этичного в этом нет. Такой человек представляет собой этический аналог флюгера, куда ветер дует, туда и он поворачивается. Человечек может обладать рефлексией (логической степенью, ^), более того, она является необходимым условием этичного поведения.

Третья аксиома:
n = 1/2
n^n = 1
n^¬n = 1/2


"Этическая температура" субъекта, лишённого рефлексии, равна температуре окружающей среды. Он творит добро, когда среда толкает его к добру, и творит зло, когда среда толкает его ко злу.

Субъект, способный адекватно отрефлексировать самого себя, творит добро. Потому что, если n^n, то при n=1, n^n = 1^1 =1, а при n = 0, n^n = 0^0 = 1, так? Чтобы творить добро, субъект должен иметь возможность отрефлексировать, что с ним будет, если он поддастся негативному давлению среды и обратится во зло (n=0), что и позволяет ему вовремя остановить себя и поступить иначе (n^0=1).

Человек, не имеющий адекватной картины мира и лишённый представлений о добре и зле, не может быть этичным субъектом. Если мы поставим n в степень не-n (NOT n), мы получим следующее: при n=1 результат будет n^¬n = 1^¬1 = 1^0 = 1; при n=0, n^¬n = 0^¬0 = 0^1 = 0. Таким образом, если температура среды будет равна 1/2 (n оказывается 0 или 1 с вероятностью 50%), то и температура субъекта будет равна 1/2. Если внешняя среда склоняет его к добру, он творит добро, если к злу - зло. Таким образом, человек с неадекватной картиной мира ведёт себя аналогично субъекту, лишённому способности к рефлексии.

Здесь есть одна хитрость.

n^n^n = 1/2
n^n^¬n = 1


Если наш человечек (n) воспринимает себя, как человека с правильной, адекватной реальности картиной мира (n^n), он теряет адекватность. Вот он, человечек, считающий себя правым: n^(n^n). Если он прав, он прав (n=1), потому что правда и добро существуют объективно и не зависят от "степеней" рефлексии. Но если он неправ (n=0), то он не способен осознать свою неправоту, потому что n^n^n = 0^(0^0) = 0^1 = 0.

Отсюда получаем, что адекватный человек, способный сознательно творить добро, должен одновременно обладать адекватной реальности картиной мира (n^n) и постоянно ставить её под сомнение, то есть воспринимать себя, как человека с неадекватной картиной мира (n^¬n). Тогда n^(n^¬n) будет равно 1 при любых значениях n. Человек сохраняет интенцию к добру и способность противостоять давлению среды за счёт внутренней критики и осознания того, что он может ошибаться.

Соответственно, цель этической рефлексии состоит в том, чтобы обеспечить себе "0" на первом уровне рефлексии, чтобы иметь возможность при необходимости отрефлексировать собственную неправоту и вовремя исправиться.

И вывод. Все реальные люди, разумные существа, этические субъекты существуют в диапазоне от 1/2 ("зомби", ходячий мертвец, человек с "этической температурой", равной температуре окружающей среды, полностью зависимый от внешних импульсов) до 1 (Абсолютный Герой, олицетворение Добра, человек с верной картиной мира и развитой самокритикой, способный поступать правильно вне зависимости от внешних обстоятельств и давления среды). Чем выше "температура тела", тем выше этический статус. Повышение или хотя бы сохранение своего статуса в собственных глазах является важной мотивацией для человечков.

Все человечки с этим согласились, потому что они чувствовали, что это похоже на правду.

Пока всё понятно?

(продолжение следует...)
gest: (Default)
Я никогда не напишу всего, что мне надо написать, вот чисто физически.

Но помимо всего прочего, я хотел бы как-нибудь поговорить и о Лефевре, который Владимир Лефевр, автор концепции двух этических систем, этики компромисса и этики конфликта. Я о нём периодически упоминал и упоминаю. Он, кстати, тоже имеет определённое отношение к текущим темам.

Главная проблема с рассказом о теории Лефевра состоит в том, что он сам свою историю начал с середины - где два замка, бумажные человечки, дракон и всё такое. И человек неподготовленный, столкнувшись с чем-то подобным, первым делом решит, что это какой-то наркоманский бред.

Возможным прологом были бы слова самого Лефевра из его интервью журналу "Вопросы философии":

"Когда я говорю, например: "Индивид испытывает импульс страдания", то не имею в виду реального человека или реальное страдание. Более того, я не говорю о каком-то абстрактном страдании. Я имею в виду особое внутреннее состояние моих кукол. Грубо говоря, модель есть всегда копия. Кукла есть модель человека. У человека есть рука, и у куклы есть рука, хотя и игрушечная. И мы часто используем игрушечную руку для того, чтобы лучше понять руку человеческую. Я пошёл дальше и снабдил куклу игрушечной душой и игрушечными страданиями. Кукольная душа столь же далека от человеческой души, как пластмасса - от человеческого тела.

Теоретическая работа - всегда создание игрушек, приносящих, однако, реальный результат".


Да, Лефевр сам себе худший враг. Серьёзно, он так говорит о своих идеях, расхваливая себя и своё общецивилизационное значение, что в них вообще разбираться не хочется. Тем не менее, сами идеи, как я уже не раз говорил хороши и интересы.

В этой фразе он выразил суть своего подхода. Его "бумажные человечки" - это умозрительные модели, обладающие рудиментальной, упрощённой программой этический суждений. Тем не менее, поведение этих моделей позволяет задуматься о более сложном поведении намного более сложных существ, то есть нас.

Итак, жили-были бумажные человечки...

Вообще, по жанру это должен был бы быть философский комикс, с картинками и разговорами. Но что есть, то есть.

Человечки жили в замке, он же Город, потому что для человечков замок и был городом.

Однажды человечки решили определить для себя, что есть добро и что есть зло, и вывести на основании этого какие-либо строгие правила этики. Вернее, какие-то представления об этике у них уже были, а тут они решили их формализировать.

[На самом деле, всё началось в СССР, в шестидесятые годы, когда Лефевру отвалился кусочек теоретической работы по созданию искусственного интеллекта, способного принимать решения на поле боя. "И я стал задумываться: как же сделать, чтобы машина могла обманывать противника, как сделать программы, чтобы они моделировали оперативное искусство? Возникла мысль, что надо построить модель человека, принимающего решения. Эта простая мысль была очень продуктивной. Если раньше я интересовался человеком несколько абстрактно, то здесь все как бы обрело свою целостность: задача состоит в том, чтобы построить модель человека вместе с осознанием им себя, своих мыслей". Для принятия решений нужна была система, способная делить решения на хорошие и плохие. Очевидно, что всё упиралось в 1 и 0, правду и ложь, желательное и нежелательное, добро и зло.]

Человечки решили: Добро = 1, Зло = 0, так как Зло - это отсутствие Добра. (Напоминаю, что Зло здесь - это "нечто нежелательное".) Это позволило им начать применять к полученным значениям механизм алгебры логики/булевой алгебры, начиная с логического отрицания (¬), то есть оператора "Не-" (NOT).

Первая аксиома, если так можно выразится:
¬1 = 0
¬0 = 1


Не-Добро - это Зло. Не-Зло - это Добро.

И все человечки согласились с этим, потому что это соответствовало их представлениям о добре и зле. Но дальше всё упиралось в то, как залезть во внутренний мир субъекта, как изобразить его субъективное восприятие окружающей реальности?

(Лефевр рассказывал, что идея пришла ему в голову, когда он валялся в постели с температурой. Рефлексия - это степень! "Маленькие цифирки" вверху справа - это окошечко с картиной мира того логического субъекта, к которому степень относится.)

Человечки изобрели механизм "логической степени", рефлексии. [Тут для меня начинается главная проблема, графическая. Для простоты на письме степень может обозначаться, как (^), 2^2 = 4. Но Лефевр построил всю концепцию на сложных, многоэтажных и многочленных степенях, которые на бумаге изображаются "лесенкой". Естественно, знак ^ тут не поможет, если не выдумывать всякие дополнительные костыли со скобками и так далее. Ладно, пока мы разбираемся с простыми степенями.]

Так в их "алгебре этики" все числа сводились либо к единице, либо к нулю, все степени тоже, в конечном счёте, были равны либо 1, либо 0. Из математики мы знаем, что n^1 = n, любое число в первой степени равно самому себе. Аналогично, n^0 = 1, любое число в нулевой степени равно единице. (Потому что: n^0 = n^(1-1) = n^1 * n^-1 = n * 1/n = n/n = 1, если вы уже забыли школьную алгебру.) Делить на ноль нельзя, но их алгебра допускала формулировку 0^0 = 1.

Вторая аксиома этики:
1^1 = 1
1^0 = 1
0^1 = 0
0^0 = 1


Степень - это восприятие окружающей реальности, картина мира. Если объективное Добро существует, то оно Добро, независимо от того, как оно себя воспринимает. Но вот Зло всегда считает себя Добром (0 = 0^1). Зло потому и Зло, что оно считает себя Добром (т.е., чем-то желательным), оно погрязло в иллюзии, в самообмане. Ошибка воспринимает себя, как нечто Правильное, и потому она Ошибка; Ложь претендует на то, что она Истина.

Но при этом, Зло, осознавшее себя Злом, перестаёт быть Злом (0^0 = 1). Первый шаг к правоте - это осознание собственной неправоты. Чтобы перестать быть грешником, грешник должен принять и отрефлексировать свою греховность. Единственный способ исправить ошибку - это понять её ошибочность.

Так человечки пришли к тому, что из Ничего может родиться Нечто. У них появилась своя метафизика. Когда неразумное животное осознало себя неразумным животным, оно превратилось в разумное существо, потому что у него появилась рефлексия (0^0 = 1). Когда неживая планете осознала свою безжизненность, на ней зародилась жизнь (0^0 = 1). Когда Вселенная осознала, что её нет, произошёл Большой Взрыв и рождение известной нам Вселенной (0^0 = 1). Свет родился из Тьмы, когда Тьма обратила свой взор на саму себя.

И все человечки согласились с этим, потому что это соответствовало их картине мира.

(продолжение следует...)
gest: (gunter)
Классическая сцена из фильма "Осьминожка" (Octopussy), бондианы эпохи Роджера Мура:



"American and West German forces can field at most ten armoured divisions. The British maintain only a token force. We have played out a variety of attack strategies on the new Kutuzov computer and find that a lightning thrust by ten armoured divisions from the north, and by five more through Czechoslovakia, lead to total victory in five days."

Генерал Орлов: "Американцы и западно-германцы смогут выставить максимум десять танковых дивизий. Британцы держат там только символические силы. Мы протестировали разнообразные наступательные стратегии при помощи нашего нового компьютера "Кутузов" и выяснили, что молниеносный удар десятью танковыми дивизиями на севере и ещё пятью дивизиями через Чехословакию, приводит к полной победе в течении пяти дней".

Это сцена запала мне в душу. Я даже уже писал об этом, несколько лет назад:

"...Видимо, для меня всё началось со старого фильма о Джеймсе Бонде, где генералы Пушкин и Гоголь слушали доклад о плане наступления на европейские силы НАТО, разработанном "нашим стратегическим компьютером "Кутузов". С тех пор у меня в подкорке засела концепция "стратегического компьютера", видимо, связанная с концепцией стратега, как ресурса".


Как ни странно, оказалось, что это вполне себе аутентичная советская концепция.

Из советского сборника "Проблемы революции в военном деле" (1965):

"Новшеством, намного повышающим качество управления войсками, явилось широкое внедрение электронно-вычислительных машин. Они приняли на себя множество функций, которые до этого выполнял человек: подсчёт, систематизацию, обработку необходимых данных. Скажем, вырабатывая вариант решения, командир с помощью новейшей техники всегда может хотя бы приблизительно представить себе, каких масштабов поражения противника можно ожидать, каковы будут свои потери, расход материальных средств, нормы времени и т.д.

Огромное значение применения вычислительной техники в управлении войсками несомненно. Она намного сокращает трудоёмкую расчётную работу штаба, позволяет командиру более уверенно принимать решения на бой, операцию и т.д. Однако нельзя и переоценивать роль электронно-вычислительных машин, которые выполняют всё же лишь подсобные функции. Переложить на них сбор и суммирование информации, расчёты соотношения сил, оптимальных вариантов распределения сил и средств, построения боевого порядка и т.д., командир находит новые резервы времени для обобщения данных, изучения обстановки, подготовки решения".

"Новый этап в развитии вооружённых сил и задачи обучения и воспитания войск", Маршал Советского Союза С. С. Бирюзов.

"Счётно-решающие машины дают возможность командирам в короткий срок оценивать обстановку, принимать решения, доводить его до войск, приводить в действие оружие, а в последующем – контролировать выполнение своего решения".

"Научно-технический прогресс и его влияние на развитие военного дела", генерал-полковник С. М. Штеменко.


Я вижу её следы в разных местах. Вот, например, заметка о Ботвиннике:

"Последние 30 лет жизни [т.е., примерно с 1965 года] Михаил Моисеевич посвятил себя шахматному программированию. Увы, его проект моделирования процесса мышления шахматного мастера так и не был доведен до успешного завершения. Ставка на быстродействие компьютерного «железа» в сочетании с корректировкой оценочной функции оказалась более продуктивной. Развалилось и великое государство, которое Ботвинник олицетворял".


Ведь по сути, речь о попытки создать "искусственного стратега" - машину, которая будет думать и принимать решения за счёт правильно подобранных алгоритмов, а не просто быстро-быстро считать. А в СССР шестидесятых эта тема неизбежно имела бы военный подтекст. (См. процитированный сборник.)

Может быть, я ошибаюсь, и Ботвинник не имел никакого отношения к советским попыткам создать стратегический компьютер. Да, скорее всего, это ложный след. Но ведь что-то же там было. Вот отрывок из биографии советского генерала-диссидента Григоренко:

"Был одним из инициаторов создания в академии кафедры военной кибернетики:

[Григоренко]: "Ещё в 1953-ем году я впервые услышал о работах Винера по исследованию операций в вооружённых силах. И хотя кибернетика была объявлена «буржуазной лженаукой», я направил часть сил НИО на изучение всего, связанного с этой «лженаукой». Было создано переводческое бюро, получившее указание прежде всего реферировать работы по кибернетике и исследованию операций. Лично я установил связь с академиками Акселем Ивановичем Бергом и Колмогоровым. Стал набираться конкретных знаний. Помогало нам и главное разведывательное управление генерального штаба. В общем, НИО взял это направление и вёл его, постепенно накопляя все больше данных, пока не подвёл дело к созданию в 1959-м году кафедры военной кибернетики"".


А вот из биографии моего любимого Владимира Лефевра: "В 1960-х годах, занимаясь исследованиями в области военной кибернетики, создал теорию рефлексивных игр". (А ещё он "активно участвовал в семинарах и других мероприятиях Московского методологического кружка", то есть был связан с Щедровицким.)

Сам Лефевр в интервью журналу "Вопросы философии" (1990) описывал это так:

"Щедровицкий, безусловно, ярчайшая личность, крупное явление в советской философии. Мне кажется, что по влиянию на умы в советской культуре его можно сравнить разве что с Бертраном Расселом в англоязычной культуре. Но, я бы сказал, у Щедровицкого чисто вербальное мышление, он совершенно немоделен. С ним всегда очень интересно общаться, но у него могучая воля, и он всегда пытается вас как-то свернуть... Я ощутил в конечном счете чувство освобождения, когда окончательно покинул семинар, что произошло где-то в 1963г.

Идею исследования рефлексии я заимствовал отнюдь не у него, скорее именно я был "курицей", которая снесла это "яичко" в семинаре. Формирование основных моих идей в исследовании рефлексии имеет достаточно независимую траекторию. Вкратце история эта такова. В 1962 г. я довольно случайно устроился на работу в "ящик". Это был очень интересный отрезок моей жизни, который проходил в нестандартной научной организации, где работали яркие, талантливые люди, атмосфера была творческой. Делали первый советский военный компьютер Бета-1. На экране его должна была появляться боевая обстановка...

Вокруг увлеченной моделированием молодежи было достаточно много людей, которые плохо относились ко всей этой автоматизации. В основном это были генералы и полковники-отставники, которых здесь называли "операторами", поскольку они были носителями опыта военного оперативного искусства. Вот они-то считали, что главного в машину вложить не удастся, поскольку процесс принятия решений — это сложно, это творчество; невозможно, чтобы машина когда бы то ни было сумела этим овладеть.

И я стал задумываться: как же сделать, чтобы машина могла обманывать противника, как сделать программы, чтобы они моделировали оперативное искусство? Возникла мысль, что надо построить модель человека, принимающего решения. Эта простая мысль была очень продуктивной. Если раньше я интересовался человеком несколько абстрактно, то здесь все как бы обрело свою целостность: задача состоит в том, чтобы построить модель человека вместе с осознанием им себя, своих мыслей".


По крайней мере, информация про "первый советский военный компьютер "Бета-1"" в сети есть:

"Первый в СССР подвижный вычислительный центр военного назначения
( 1963-1968 гг.)

В.П. Исаев

Доклад посвящён истории разработки и эксплуатации ВЦ для управления собственно войсками, их силами и средствами, а не оружием или военной техникой т. е. о ЭВМ военного назначения, используемой для автоматизации всех процессов управления войсками в их повседневной деятельности. Это штабная работа в обычных условиях или, условно говоря, «боевая» при проведении командно-штабных учений (КШУ) в войсках, военных округах, на маневрах и других мероприятиях.

Наличие такого ВЦ в войсках позволило бы оперативно решать на ЭВМ, конкретно возникающие информационно-расчётные задачи (ИРЗ). Конечно, для этого такие задачи должны быть заранее запрограммированы с использованием военно-математических моделей и методов. Цель решения таких ИРЗ – в поиске наиболее приемлемых вариантов действий, повышающих оперативность работы штабов и большую обоснованность принимаемых командованием решений («боевых» приказов).

Однако для этого необходимо взаимодействие командования с ЭВМ, если не в диалоговом режиме, то хотя бы в «шаговой доступности», образно говоря, имея ЭВМ «у себя под боком». А так как войска перемещаются, то и ЭВМ должна быть мобильной. Это, во-первых. А во-вторых, так как заранее априори определить круг задач, подлежащих решению в той или иной оперативно-тактической обстановке нереально, то следует вывод, что используемая ЭВМ не может быть специализированной, а должна быть универсальной по своим вычислительным возможностям.

И вот в 1960 г. Генеральный штаб ВС СССР (Генштаб) поручает ЦНИИ-27 МО – головному по автоматизации управления войсками – разработку Технического задания (ТЗ) на создание серии мобильных ЭВМ для армейского и фронтового (окружного) звена под кодовым названием «Бета». Задание, как я помню, было разработано в 1961 г. и ориентировано на Пензенский НИИУВМ, (главный конструктор (ГК) Б.И. Рамеев). Но по неизвестным мне причинам работа не началась, и дело зашло в тупик. Оговорюсь, как мне стало известно сейчас, спустя 50 лет, мобильные настоящие ЭВМ «Бета-2» (ГК А.М. Ларионов и В.И. Штейнберг, НИЦЭВТ) на базе ЭВМ «Ритм-20» появятся через 10 лет в 1972 г, а «Бета-3М» с ЭВМ А-40 («Аргон», ГК В.И. Штейнберг) в 1980 г., причём не только мобильная, но и работающая на ходу. Жаль, что только через 18 лет.

К сожалению, в 1962 г. нужной для армии подвижной ЭВМ не было ни в Минобороны, ни в стране. (...)"


То есть, в СССР 60-х существовал некий проект; он охватывал как чисто теоретические работы по тематике "военная кибернетика", так и попытку создать для них материальную базу в виде "передвижного вычислительного центра", способного решать "информационно-расчётные задачи" для поиска "наиболее приемлемых вариантов действий" и повышать "оперативность работы штабов и обоснованность принимаемых командованием решений". Именно об этом проекте упоминает сборник "Проблемы революции в военном деле". К этому проекту имел то или иное отношение Владимир Лефевр, когда он ещё работал в СССР.

Понимаете, я просто чувствую, что это было интереснейшее сплетение событий, историй, людей. Вот генерал Григоренко продвигает тему военной кибернетики, вот Лефевр обсуждает с Щедровицким проблему рефлексии, а сам думает о задаче создания компьютера, способного помочь командиру спланировать операцию; вот Ботвинник предлагает себя программистам в качестве действующей модели человека, принимающего обоснованные стратегические решения в ситуации острого противоборства с противником.

И я ничего об этом не знаю, и даже не знаю, было ли там что-то значимое на самом деле, или это был такой локальный попил грантов на советский манер.

P.S.
gest: (Default)
Знаете, я уже больше года хочу как-то среагировать на этот пост [livejournal.com profile] vasilisk_'а, а точнее даже на то, на что он там ссылается.

Ну знаете, в моей обычной многословной манере, с четырёхугольными классификациями и так далее. (Телеграфным стилем: Восточная этика-по-Крылову-в-моей-трактовке, отсутствие страха "потерять своё", "безразличие к своему", Вторая этическая система по Лефевру, "фанатизм=хорошо", "цель оправдывает средства".)

Но нормальный текст так и не сложился. Нет ни повода, ни времени, ни желания.

Зато сейчас я натолкнулся на роскошную цитату, которую просто необходимо привести в контексте текста Лоры Бочаровой. [Потому что это продуктивнее, чем писать "ха-ха-ха, какая чушь!" Даже если я именно так и думаю.]

"С самого детства меня преследует вопрос о правомерности фанатизма. Все хорошие книжки, которые я читала и цифровала как «хорошие» - были о нем. Овод, жизнеописания всевозможных героев, даже "Три мушкетера" – после длительного размышления – я отнесла сюда же: такая дружба – сквозь 30 лет – это нечто уникальное. Конечно, границы понятия можно размыть, но суть харизматичной литературы остается прежней: герой или несколько героев влекомы идеей, которая ценнее их жизни и всех ее благ. Такая жизнь должна обрываться – или создавать впечатление, что может – без всякой липы и мягкой подстилки. Фродо, нолдор, крестоносцы, революционные атеисты, религиозные деятели, сумасшедшие ученые Уэллса и Верна, бешеные художники и композиторы, проклятые поэты, защитники чужих баррикад на дальнем берегу. Профессор Снейп, конечно. Если в книге или фильме есть хоть один фанатик – я полюблю именно его. Все остальные – это декорация, бытовой исторический фон, белый шум".


Виктор Клемперер, "Язык Третьего рейха":

"А если образованный язык образован из ядовитых элементов или служит переносчиком ядовитых веществ? Слова могут уподобляться мизерным дозам мышьяка: их незаметно для себя проглатывают, они вроде бы не оказывают никакого действия, но через некоторое время отравление налицо. Если человек достаточно долго использует слово «фанатически», вместо того чтобы сказать «героически» или «доблестно», то он в конечном счете уверует, что фанатик – это просто доблестный герой и что без фанатизма героем стать нельзя. Слова «фанатизм» и «фанатический» не изобретены в Третьем рейхе, он только изменил их значение и за один день употреблял их чаще, чем другие эпохи за годы".
gest: (Default)
Однажды я задумался над биологическим смыслом подлости. Можно ведь построить модель, в которой наличие подлецов уменьшает потери во внутривидовых конфликтах, а, следовательно, выгодно человечеству с эволюционной точки зрения.

Лефевр условно делил этических субъектов на святых, героев, обывателей и лицемеров - в порядке убывания этического статуса. В его теории все эти понятия имеют конкретную математическую основу, но нас сейчас это не волнует.

В первом приближении святой нужен только для того, чтобы герою было на кого смотреть снизу вверх. Святой - он как герой, но круче и скромнее героя. Святой выше простой этики, он делает правильные вещи, которые не может сделать никто другой.

Герой - это тот, кто выполняет требования соответствующей этики от и до. В терминах Лефевра, в случае выбора между страданиями и угрызениями совести, герой всегда выбирает страдания. То есть, даже если правильное (этичное) решение объективно ухудшит ситуацию, в которой находится герой, герой пойдёт до конца. Герой может погибнуть, но при этом его совесть будет чиста.

Обыватель тоже является носителем той или иной этической системы. Но в случае конфликта интересов, он всегда выбирает угрызения совести, а не страдания, на то он и обыватель. То есть, он всегда стремится создать себе наиболее комфортные условия, но при этом способен осознать неправильность своего поведения с точки зрения установленной героями планки. Поступая неправильно, обыватель переживает.

Наконец, есть лицемер. Лицемер не принадлежит к рассматриваемой этической системе, какой бы она не была, он только имитирует верность её установкам. Поэтому, когда он нарушает её принципы ради собственной выгоды, никаких угрызений совести он не испытывает.

(Из этого есть несколько любопытных выводов, но строить матрицы 2х2 мы все умеем. :))

Теперь, опять же по Лефевру, архаичная этика склонна ставить (жертвенный) конфликт гораздо выше (жертвенного) компромисса. Для носителей этой этики готовность к компромиссу и уступкам понижает этический статус сторон, а готовность к конфликту - повышает. "Никаких компромиссов, даже перед лицом смерти! Мы не отступим!"

Таким образом, если бы человеческие общества состояли бы только из героев и святых древней этики, каждая война велась бы до полного истребления проигравших, потому что смерть лучше бесчестья или измены идеалам. Для популяции в целом последствия были бы скорее негативными.

Давайте вспомним статью "Межгрупповые войны — причина альтруизма?"

Read more... )

Эта модель действует для охотников-собирателей, которые воюют за ограниченные ресурсы. В этом смысле, подобные конфликты служат одним из факторов, регулирующих численность "суперхищника", способного перебить всю дичь в округе - агрессивные конкуренты истребляются, "лишние" охотники умирают в бою, слабые племена вытесняются на малопригодные для жизни территории и там медленно вымирают.

С переходом к земледелию всё меняется. Во-первых, стремительно растёт количество людей  в популяции. Возникает статусное и имущественное расслоение. Конфликты теперь регулярно происходят в рамках одного народа - за власть над этим народом. На этом уровне воюют уже не племена, воюют партии. Но заявленные принципы по-прежнему действуют - побеждают те, на чьей стороне окажется больше героев и храбрецов, которые "бросаются на врагов, не щадя своей жизни". Всё по Гегелю - если один человек готов умереть, но не сдаться, а второй готов сдаться, чтобы не умереть, то второй будет работать на первого.

Да. Появляется категория людей, которые работают на поле с мотыгами и обеспечивают других людей продовольствием. Вот эти люди с мотыгами обычно и являются обывателями. Теперь есть смысл захватывать территорию, чтобы расселять на ней излишки своего населения (у охотников-собирателей не было категории "излишки населения"). Есть смысл брать пленных, потому что им можно вручить мотыгу и заставить работать на победителей. Наконец, можно просто присоединить территорию, на которой уже имеются люди с мотыгами - им достаточно сказать "мы ваше новое начальство, мы прогнали ваше предыдущее начальство, теперь вы будете кормить нас".

Но и в войнах с другими народами теперь гибнут не только герои (хорошо, если бы было так!). Герои гонят на убой обывателей, потому что обыватели покорны и внушаемы, идеалы-то у них общие. И это выгодно - побеждает тот, кто сумел более эффективно использовать имеющиеся ресурсы, в том числе людские. Но будем считать, что герои - это по-прежнему бонус к военным усилиям, то есть побеждает тот, у кого больше героев, и чей народ более склонен к героическому, жертвенному поведению. При всех прочих равных.

К сожалению, война - это не спорт. Силы бывают неравны. Бывает, что против одной стороны выступит целая коалиция. Случается фатальное невезение. В этой ситуации руководство из последовательных героев способно на ровном месте уничтожить собственный народ, в процессе причинив серьёзный ущерб противнику. Потому что капитуляция немыслима, герои будут сражаться до конца и требовать того же от всех остальных.

И вот здесь определённый процент лицемеров по Лефевру неожиданно оказывается полезным для социума. Пока их стороне сопутствует удача, лицемеры обеими руками поддерживают героев. Ну не дураки же они? Но стоит ситуации измениться, как лицемеры тут же предают героев и переходят на сторону противника. "Вовремя предать - предусмотреть". "Treason doth never prosper: what’s the reason? Why, if it prosper, none dare call it treason." Они сдают крепости, проводят врагов по тайному ходу, взрывают пороховые склады, бьют героям в спину. В результате святые и герои умирают, обыватели покорно подчиняются новой власти, а лицемеры начинают активно сотрудничать с оккупационной администрацией.

Но общий результат оказывается полезным для вида в целом. Раз в каждом социуме есть люди, готовые сразу же перебежать на сторону, которая в данный момент побеждает, войны быстрее кончаются, сильные быстрее одерживают верх, слабые быстрее проигрывают. Нет необходимости доигрывать партию до конца, до полного уничтожения противника. Отсюда меньшее число потерь с обеих сторон. И даже у проигравших в живых останутся обыватели и лицемеры - и все их будущие потомки. А значит, предрасположенность к подобному поведению, если это наследственный признак, сохранится в популяции. А вот популяции с низким процентом лицемеров и высоким процентом героев рано или поздно понесут огромные потери и вымрут. Нельзя же постоянно выигрывать? Сначала ты бьёшь всех, потом все бьют тебя...

Более того, в большинстве случаев выжившие обыватели смогут сохранить и культуру. Они же являются носителями этики, даже если не живут по ней. Смерть героев в результате предательства передаче мемов не мешает. Восток добавил к этому, что иногда, чтобы поступить этично, приходится умирать. Потому что для Востока мемы важнее генов. Главное - это соблюдать правила. Если человек нарушил правила, чтобы спасти свою жизнь, то он продемонстрировал, что правила ничего не значат, и следовать им необязательно. Но если человек умер, но не отступил, то этим он вознёс правила на недосягаемую высоту - и утвердил их, как единственную приемлемую норму поведения. Если буржуинство побеждает, дело Плохиша - всех сдать (и этим спасти жизни безыдейных обывателей!), дело Кибальчиша - красиво сложиться (и оставить будущим поколениям образец правильного поведения).

Многие, наверное, читали книгу Лоренца про агрессию - про то, что по-настоящему опасные виды животных почти никогда не доводят поединки с представителями своего вида до смертельного исхода. Биологическому это просто невыгодно. "Ворон ворону глаз не выклюет". Проигравший схватку волк подставляет победителю горло - и победитель останавливается. У людей, заключает Лоренц, нет естественного оружия - поэтому и тормозов нет.

Но что если у нас единицами отбора являются именно социумы? Они-то и являются по-настоящему опасными друг для друга. Значит, в процессе эволюции должны вырабатываться способы минимизации ущерба в схватках между большими группами людей. По принципу "повинную голову меч не сечёт" - слабейшая сторона должна быстро признавать над собой власть победителя и покоряться ему. Не имеет значения, что думают об этом отдельные "клеточки", отбор всё равно будет идти в этом направлении.

Итак, в рамках архаической этики, герои увеличивают шансы на победу, лицемеры минимизируют потери в случае поражения, обыватели обеспечивают выживание популяции. Осталось придумать, зачем нужны святые :). Ну, видимо, они действительно помогают контролировать поведение героев, которые в массе своей полные отморозки.

Правда, если верить Лефевру, человечество потом выдумало ещё более крутую штуку - этическую систему, в которой компромисс стоит выше конфликта, то есть такую этику, в рамках которой способность договариваться, мириться и идти на уступки является по-настоящему героическим качеством 8-).
gest: (gunter)
Лефевр... я никак не начну о нём нормальный разговор, ну и ладно.

Ключевой вопрос, на котором он построил свою концепцию этики, состоит в том, оправдывает ли цель средства.

Допустим, хорошо = 1, плохо = 0.

Он рисовал следующую картинку. Цели + Средства = Оценка ситуации.

Допустим, наши цели хороши (1). Но что, если средства окажутся сомнительными (0)?

Одни люди скажут, что 1 + 0 = 1. Цель оправдывает средства. Это и есть самая естественная точка зрения. Ведь наши цели на то и цели, что мы к ним стремимся, так? Значит, каким бы способом мы их не достигли, это будет хорошо и правильно. Цель оправдывает средства в той степени, в какой средства позволяют достичь цели. Это, по Лефевру, Вторая этическая система - более древняя, "языческая" и советская. Она процветает в условиях конфликта.

Другие люди скажут, что 1 + 0 = 0. Сочетание хорошей цели и плохих средств ведёт к ухудшению ситуации, и, таким образом, отдаляет нас от нашей хорошей цели. Цель не оправдывает средства, но средства могут скомпрометировать цель. Это уже Первая этическая система - более новая, "христианская" и западная. Её выбирают те, кто стремится достичь компромисса.

Соответственно, по Лефевру, советская этика порождает принцип "твори добро". Потому что стремление к добру само по себе является оправданием.
Западная этика связана с принципом "не твори зла" - так как совершенное зло всегда ухудшает обстановку, и не может компенсироваться благими целями.

Ну вот, классический пример, использующий терминологию Лефевра:

"Все Ваши рассуждения имеют смысл только с точки зрения императива "человек человеку - волк" и непосредственно вытекающего из него принципа человеческого общежития "не навреди" и "не делай зла".

В мире "Полдня" торжествует другой императив: "человек человеку - друг, товарищ и брат". И непосредственно вытекающий из него принцип общежития "делай добро" и "помоги ближнему". Неужели так трудно посмотреть на описанную ситуацию именно с этой точки зрения??

...Благодаря системе воспитания "делай позитив!" (а не "не делай негатива!") хорошими в конце концов получаются ВСЕ. За наиредчайшими исключениями. В мире "Полдня" все герои - положительные. Разве нет?"

В общем, твори добро... и пусть Бог на том свете сам их рассортирует.

Но. Здесь напрашивается и альтернативный подход.

"Что касается лоуфул нейтрала, то для него можно предложить третью позицию - средства оправдывают цель. То есть, он согласен с гудовым персонажем в том, что недостойные средства компрометируют добрые намерения. Но для него возможна ситуация, когда нехорошие действие совершаются в рамках правил, а значит, не могут и осуждаться, как неправильные. Dura lex sed lex. Нам это может не нравится, но таков порядок вещей. С другой стороны, достойное поведение само по себе может оправдывать человека, независимо от того, кому и чему он служит".

0 + 1 = 1

От перемены слагаемых сумма ведь не меняется? Мы можем оценивать цель, как сомнительную, но нас в первую очередь волнуют средства. Главное, чтобы всё было по закону или в рамках правил. Неважно, победит ли правая или неправая сторона - главное, чтобы победитель определился в честном поединке/справедливом состязании. Неважно, кому мы служим, важно - как. Эту позицию можно назвать "восточной", в честь соответствующей концепции Крылова.

Суть в том, что, как мне кажется, подобная формула не совсем описывает то, как думали герои советских произведений или их авторы (Лефевр, в том числе, ссылается на художественные произведения). Близко, но не совсем. Вот западная точка зрения у него получилась хорошо. Западный человек размышляет с точки зрения стратегии - стратегии достижения желаемой цели. Поэтому он кладёт на одну чашу весов цель, на другую чашу средства и сравнивает их. Понятно же, что в реальности речь почти никогда не идёт об идеальных единицах и нулях.

Условный советский герой... Во-первых, он не считает выбранные средства плохими, никогда. Во-вторых, всё это как-то связано с благой целью или с негативной оценкой текущей ситуации. То есть, хорошее будущее = 1, стремление к хорошему будущему = 1, плохое настоящее = 0, стремление отречься от плохого настоящего = 1. Всё это сравнивается между собой. Условно говоря: Цель + Отрицание текущей ситуации = Оценка средств. Если наша цель хороша _или_ наше настоящее нам не нравится, наши средства считаются достойными. Что-то такое.

По крайней мере, так я пытался объяснить для себя любовь советской пропаганды к грабителям, типа Камо, или бандитам, типа Котовского. Так как дореволюционная Россия той же пропагандой изображались, как филиал ада, плохие поступки в этом аду превращались в добро (минус на минус). А отрицание советской реальности было бы злом, потому что советская реальность - добро, и всё такое.

Я хотел привести в пример отношение Руматы к Арате в "Трудно быть богом". Румата, вроде как, не одобряет средства, которые использует Арата. Арата ведь убивает. (Но я как раз говорю, что в рамках такого подхода не бывает "абстрактных средств".) К целям Араты (перебить всех благородных, взять королевство под свой контроль) Румата тоже относится со скепсисом:

"- Я выжгу золоченую сволочь, как клопов, всех до одного, весь их проклятый род до двенадцатого потомка. Я сотру с лица земли их крепости. Я сожгу их армии и всех, кто будет защищать их и поддерживать. Можете не беспокоиться - ваши молнии будут служить только добру, и когда на земле останутся только освобожденные рабы и воцарится мир, я верну вам ваши молнии и никогда больше не попрошу их.

Арата замолчал, тяжело дыша. Лицо его потемнело от прилившей крови. Наверное, он уже видел охваченные пламенем герцогства и королевства, и груды обгорелых тел среди развалин, и огромные армии победителей, восторженно ревущих: "Свобода! Свобода!"

(...)

Ты еще не знаешь, подумал Румата. Ты еще тешишь себя мыслью, что обречен на поражение только ты сам. Ты еще не знаешь, как безнадежно само твое дело. Ты еще не знаешь, что враг не столько вне твоих солдат, сколько внутри них.Ты еще, может быть, свалишь Орден, и волна крестьянского бунта забросит тебя на Арканарский трон, ты сравняешь с землей дворянские замки, утопишь баронов в проливе, и восставший народ воздаст тебе все почести, как великому освободителю, и ты будешь добр и мудр - единственный добрый и мудрый человек в твоем королевстве. И по доброте ты станешь раздавать земли своим сподвижникам, а _н_а _ч_т_о с_п_о_д_в_и_ж_н_и_к_а_м_ з_е_м_л_и_ б_е_з_ к_р_е_п_о_с_т_н_ы_х_? И завертится колесо в обратную сторону. И хорошо еще будет, если ты успеешь умереть своей смертью и не увидишь появления новых графов и баронов из твоих вчерашних верных бойцов. Так уже бывало, мой славный Арата, и на Земле и на твоей планете".

В лучшем случае, всё останется по-прежнему - если не считать бесчисленных жертв и огромного ущерба для культуры и экономики страны, ага.

Тем не менее, не соглашаясь с целью Араты, Румата каким-то образом умудряется одобрять его деятельность и поддерживать её, по меньшей мере финансово, а то и непосредственно - при помощи вертолёта. Откуда-то же здесь взялась единица (1), необходимая для формулы Лефевра? Вот и получается, что из-за того, что Румата крайне негативно оценивает окружующую арканарскую действительность (0), он положительно оценивает борьбу с ней (1), а значит, и деятельность Араты, как таковую. Цель сомнительна, но мир плох, а значит, любые средства хороши. Иными словами, "мы бесконечно сильнее Араты в нашем царстве добра и бесконечно слабее Араты в его царстве зла...".

Думаю, очевидно, к каким проблемам может привести подобная точка зрения...
gest: (Default)
Это вы знаете, и  это вы знаете, это я уже говорил, это я всегда говорю...

Ну в мире творится невероятная херня, я её не понимаю, поэтому даже комментировать не буду.

По наводке [livejournal.com profile] rimehora узнал о небесных тэнгеринах из бурятского фольклора - вот версия, видимо, близкая к базовой и её современное переложение:
1. "Буряты о разделении западных и восточных тэнгэринов говорят разное. В прежнее время западные и восточные тэнгэрины все были нераздельно вместе и между ними не было никакой вражды. Все 99 тэнгэринов были хорошими и белыми, они о земных людях заботились все вместе.

В это время самым старшим тэнгэрином был асаранги, которому подчинялись все остальные 98 тэнгэринов. впоследствии, когда умер самый старший тэнгэрин асаранги, то два тэнгэрина, Хан-тюрмас и ата-Улан, заспорили между собою: каждому из них хотелось быть старшим тэнгэрином.

Вследствие этого 53 тэнгэрина отошли на сторону Хан-тюрмаса, с которым образовали 54 тэнгэрина; 43 тэнгэрина отошли на сторону ата-Улан-тэнгэри, с которым образовали 44 тэнгэрина. В середине остался один тэнгэри Сэгэн-Сэбдэк, или обо-тэнгэри, который не принадлежал ни к одной из этих групп. Впоследствии 54 тэнгэрина взяли к себе срединного тэнгэрина Сэгэн-Сэбдэка, таким образом, их стало 55, которые и сделались западными тэнгэринами.

Остальные 44, не желая подчиняться, отошли на восток и сделались восточными тэнгэринами. Над ними самым старшим сделался ата-Улан-тэнгэри. Таким образом, образовались западные и восточные тэнгэрины, которые враждуют между собою. 55 западных тэнгэринов сделались белыми и хорошими, покровительствующими людям, а 44 восточных стали черными и злыми, вредящими людям".

2. "В давнее время, когда Тэнгэри - необъятное видимое Небо - для всех было священным, среди небожителей-тэнгэринов не случалось ни ссор, ни вражды. Все сто тэнгэринов были чистыми белыми божествами, были почтительны друг к другу, а к людям внимательны и добры.

Но и небожители не вечны. Умер старейшина тэнгэринов Асаранги. И два могущественных тэнгэрина Хан-Тюрмас и Ата-Улан захотели быть на месте Асаранги: верховодить остальными тэнгэринами. Спор перешёл в ссору, ссора - в непримиримую вражду.

Дело кончилось тем, что пятьдесят три тэнгэрина приняли сторону Хан-Тюрмаса, а сорок три стали союзниками Ата-Улана. Лишь один тэнгэрин - гордый и независимый Сэгэн-Сэбдэк, или по его второму имени Обо-Тэнгэри, остался посредине, не примкнув ни к кому. Но большинство со временем перетянуло его к себе - и пятьдесят пять могущественных тэнгэринов стали властителями западной половины неба и земли. Сорок четыре тэнгэрина откочевали на восток и стали владеть восточной половиной земли и неба.

Хоть мир был поделён, а раздоры остались. Из-за того, что западные и восточные тэнгэрины вечно враждовали, восточным ввиду их меньшинства было труднее сражаться и творить добро. Так пятьдесят пять западных тэнгэринов стали белыми и добрыми покровителями, а сорок четыре восточных предстали чёрными и зловредными для жителей земли".

Во-первых, я бы обратил внимание на игры с числами - в современной версии всё строго, было 100 небесных духов, самый главный из них умер, оставшиеся поделились на две партии в пропорции 55:44. В бурятской версии ситуация запутанней - было 99, считая главного, плюс в середине повествования появляется ещё один, изначально нейтральный. Поэтому она сразу ощущается, как более аутентичная :).

И чисто современная рационализация: "из-за того, что западные и восточные тэнгэрины вечно враждовали, восточным ввиду их меньшинства было труднее сражаться и творить добро. Так пятьдесят пять западных тэнгэринов стали белыми и добрыми покровителями, а сорок четыре восточных предстали чёрными и зловредными для жителей земли". Я тут по ряду причин перечитывал старые тексты Крылова, так вот, в конце девяносты-начале двухтысячных он примерно так и писал. В том смысле, что западные, хорошие тэнгерины - это мерзкие дэвы, духи Запада, божества "дневного света, ясности, рационального знания". А наши (русские, православно-зороастрийские) боги - это гонимые асуры, "чёрные и зловредные для жителей земли". Поэтому мы должны им поколоняться, где-то так.

А Лефевр бы сказал, что мы имеем дело с интуитивной оценкой соотношения добра и зла в природе, по версии бурятов (55:44). Лефевр для своих абстрактных моделей использовал соотношение 1:1, пятьдесят на пятьдесят. Но сам же потом писал, что по его мнению, в реальном мире добра больше, в пропорции, близкой к золотому сечению, примерно как 61 к 39. (Очевидно, в христианстве это 2:1 - треть ангелов пала и стала злыми духами.)

P.S. Впрочем, у бурят всё закончилось хорошо:
"В прежнее время западные и восточные тэнгэрины были вместе; впоследствии между ними произошел сильный раздор; они разделились: хорошие тэнгэрины отошли к западу и сделались западными тэнгэринами, злые к востоку и стали восточными тэнгэринами. Впоследствии западные и восточные тэнгэрины помирились между собою и даже породнились; дочь западного тэнгэри Тэмэ-Ногон вышла замуж за восточного Гужир-Бомо-тэнгэри. Когда западный тэнгэри выдавал замуж свою дочь за восточного Гужир-Домо-тэнгэрина, дочери своей он дал в приданое (онжи) рыжего коня и красную корову (по-бурятски «хурэн зэрдэ морин хотолго, хурэ-улакши унен онжи»)".

Profile

gest: (Default)
gest

April 2017

S M T W T F S
       1
2 3 4 5 6 78
9 10 11 12 13 1415
16 17 181920 21 22
232425 26272829
30      

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 24th, 2017 10:47 pm
Powered by Dreamwidth Studios