Об аристократах и мегаинтельских идеалах
Dec. 8th, 2007 05:25 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
gestВот, ![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
vonstrang спросил о влиянии интелей на аристократов и об интельских идеалах у аристократов. Хех, спросили по теме и я сразу оживился, а так весь день не мог ничего написать, представляете? Эх.
А второе, что ближе к контексту, идея Духа, интельская по своей природе, может захватить воображение аристократа. Под влиянием ли некого гуру/учения/чего-то ещё или из-за некой внутренней переоценки ценностей. По-крайней мере, во вторичных мирах я такие образы встречал, и как-то даже назвал их "Самураи Пути", имея в виду определённый, связанный с боевыми искусствами стереотип.
Вспоминаем историю Морихея Уэсибы. Конечно, нельзя сказать, что он по менталитету был именно аристократом, но почему бы и нет? По крайней, в его жизни присутствовали благоприятные условия для формирования подобного взгляда на мир. Он был родом из старинной самурайской семьи, его воспитывали в в рамках классической воинской традиции. С ранних лет он занимался боевыми искусствами, изучал их, стремился стать лучшим...
"Весной того же года (1916 - Г.Н.) поездка, обусловленная тяжёлой болезнью отца, свела Морихэя Уэсибу с Ванисабуро Дэгути, основателем нового религиозного направления - Омото-кё.
Его проповеди о том, что мир и гармония на Земле могут быть созданы только любовью, терпимостью и добром человека, настолько покорили Морихэя Уэсибу, который тогда был занят техническим совершенствованием боевых искусств и постоянным поиском новых достижений, что в 1919 году он переезжает в местечко Аябэ, центр новой синтоистской секты Омото-кё, располагавшийся неподалёку от Киото".
Аристократ слушает учителя, который говорит о любви, терпимости, добре, мире и гармонии. Это, в принципе, интельские ценности, вернее, ценности той части интелей, которая выбрала путь "неоантропов" и гуманистов. И его вдруг захватывает эта идея. Он пытается её осознать, ощутить. Он присягает на верность учителю и его учению.
"С того времени напряжённые технические тренировки дополняются усиленными упражнениями в медитации, особенно во время четырёхетней аскезы на горной вершине".
Аристократ упорный. Четыре года он бьётся о стенку, пытаясь взять небеса если не штурмом, то долгой осадой. Теперь его ценности - это "мир, терпимость и любовь". Он их не до конца понимает, но он к ним стремится.
"Предпринятое весной 1924 года миссионерское путешествие в Маньчурию, а затем в Монголию закончилось в 1925 году многомесячным тюремным заключением. Их выручил из беды вовремя подоспевший японский отряд. В пограничных переделках Уэсиба снова доказал свою внутреннюю силу и бесстрашие. Сохраняя беспримерное самообладание, он избавил членов группы от смерти и обеспечил их возвращение на родину.
В том же году на него нашло озарение (сатори), а вместе с ним и утвердилось убеждение в том, что любое боевое искусство может быть только тогда подлинно ценным и непобедимым, когда оно проникнуто божественным духом оберегающей любви и ответственности перед всеми живыми существами. Так возникла духовная основа айкидо".
По воле учителя зачем-то попёрлись в эту Монголию, где их японская духовность даром была никому не нужна. И там, на монгольско-манчжурской границе, Морихей Уэсиба начал что-то понимать. Сатори, наконец, его догнало. Хех, если бы японцы делали об этом мультсериал, озарение случилось бы не в "том же году", а в тот самый момент. Ну, знаете... крупный план на глаза, и вдруг зрачки расширяются - он понял. Осознал. Что Бог есть любовь. Что эта любовь пронизывает всё мироздание. И что в этом и заключается истинная непобедимость и истинный путь воина. "Так возникла духовная основа айкидо".
Да, вот тот постинг:
Самураи пути. Искусство фехтования было для них путём духовного самосовершенствования. Их появление было связано с определенным проектом архангела Михаила (в моей трактовке). Туда же можно отнести первую попытку христианства закрепиться в Японии, не совсем удачную. Но, в целом, хватало и некоторых предельных версий японского буддизма. Это воины, на которых уже не распространялись законы бога войны, их судьбой стало восходящее посмертие и место в Небесном Воинстве.
Про них Николай Басов написал:
Я там упоминаю Химуру Кеншина. Химура Кеншин вполне мог быть аристократом по менталитету, хоть и вырос в лесу. Нет, у каждого свой Кеншин, я об этом писал уже не раз. Но не интель же он? Никакой тяги к информации, к тексту, я в нём не вижу. Узнал, что в стране неурядица, решил присоединиться к одной из сторон и помочь ей победить. Столь простой взгляд на мир указывает на древность менталитета. А будь он варваром, его жизненный путь сложился бы иначе, без обетов и десяти лет смирения и ненасилия. При этом, обратите внимание, Кеншин принял решение, но продолжал выполнять свои обязательства на службе, и только когда решил, что до конца выполнил свой долг, ушёл искуплять грехи. Конечно, Кеншин ни разу не буржуа.
Да, и у Кеншина есть даже уникальное именное оружие, его меч, воплощение его воинского духа - волшебный клинок, скованный лично для него.
Другое дело, что Феликсу нашему там другие аристократы нравились, но это уже вопрос личных предпочтений. Хех.
Так... /*зевает*/ ...был один персонаж в "Одиноком волке", сильнейший фехтовальщик своего времени, который вдруг осознал, что "самураи и крестьяне едят одну еду, срут одним дерьмом", но первые почему-то поставлены над вторыми, после чего решил посвятить себя добру и смирению, оставил самурайское сословие и стал бродячим циркачём (с точки зрения японской кастовой системы, ниже падать просто некуда).
Моист Ген Ли из японского комикса "Атака моиста" ('Bokko'), про который я так и не написал (позор мне). В китайском фильме "Война умов", примерно основанном на комиксе, это, скорее, базовый интель - в Китае, судя по всему, исторически было много интелей - но в первоисточнике это аристократ, человек пути. Специфический аристократ, для которого признаком статуса являются порты, рубаха да лапти, но всё равно. Мо-Цзы - как идеал, пацифизм - как философия, организация обороны населённых пунктов - как дзюцу и до, Искусство и Путь. То есть, я не могу назвать его аристократом со стопроцентной уверенностью... это мог быть варвар, который (по комиксу) в детстве попал в Орден и рос под влиянием интельской идеологии. Но тогда в итоге и должно было получиться нечто вроде аристократа.
Наконец... Аль-Вазир из рассказа Роберта Говарда "Кровь богов".
Так. Ладно, что "Аль Вазир" был дворянином с точки зрения формальной сословной принадлежности. Но представьте себе русского интеля 1900ых годов. Представили? Теперь сравним его с нашим персонажем. Мы видим русского дворянина, который в начале века инкогнито объездил Ближний Восток и Индию, сдружился с подозрительным американским авантюристом. В итоге, под арабским именем, пришёл к власти в Омане - на тот момент, это британская сфера влияния. И, да, тогда ещё не изобрели никаких "выборов" и "бескровных революций", приходилось работать руками. Вряд ли мы имеем дело с интелем, правда?
...Тем более, что через год герой решил, что это для него недостаточно круто, всё бросил и ушёл. Но камешки так и не вернул!
(Вообразите себе Ленина, который после прихода к власти заявил бы: "всё, я доказал себе, что могу, но для меня это недостаточно пафосно", и, в поисках просветления, ушёл бы в отшельники, в сибирский скит? Про аристократов, хотя бы, такие легенды рассказывали, вспомним, хотя бы, смерть Александа I. Я хочу, чтобы вы поняли мою мысль. Интель может быть Махатмой Ганди. Интель может увлекаться духовными практиками, аскетизмом и медитацией. Интель может объездить весь мир. Но не станет захватывать власть просто потому, что выдался удачный момент. Ладно, интель может объездить мир и, в подходящий момент, захватить власть, в том случае, если захват власти соответствует его убеждениям. Но, захватив власть, интель не стал бы её бросать - ведь он уже убедил себя, что должен править, а интели ненавидят признавать ошибочность своих убеждений. Короче, легко относятся к власти две категории людей - те, кто иррационально ощущает её источник внутри себя, и те, кому власть безразлична. Но последние и не будут прорываться к трону по трупам претендентов.)
Естественно, автор и его главный герой (варвар или варвар с примесью аристократа) не понимают "Аль Вазира", хоть и уважают его. В конце рассказа, Роберт Говард авторской властью заставляет русского признать ошибочность выбранного пути:
"...[там] не было ни одного положительного героя, все какие-то напыщенные буржуины, которые швыряются в реку алмазами стоимостью миллионы рублей – когда где-то голодают негры".
vonstrang спросил о влиянии интелей на аристократов и об интельских идеалах у аристократов. Хех, спросили по теме и я сразу оживился, а так весь день не мог ничего написать, представляете? Эх.А второе, что ближе к контексту, идея Духа, интельская по своей природе, может захватить воображение аристократа. Под влиянием ли некого гуру/учения/чего-то ещё или из-за некой внутренней переоценки ценностей. По-крайней мере, во вторичных мирах я такие образы встречал, и как-то даже назвал их "Самураи Пути", имея в виду определённый, связанный с боевыми искусствами стереотип.
Вспоминаем историю Морихея Уэсибы. Конечно, нельзя сказать, что он по менталитету был именно аристократом, но почему бы и нет? По крайней, в его жизни присутствовали благоприятные условия для формирования подобного взгляда на мир. Он был родом из старинной самурайской семьи, его воспитывали в в рамках классической воинской традиции. С ранних лет он занимался боевыми искусствами, изучал их, стремился стать лучшим...
"Весной того же года (1916 - Г.Н.) поездка, обусловленная тяжёлой болезнью отца, свела Морихэя Уэсибу с Ванисабуро Дэгути, основателем нового религиозного направления - Омото-кё.
Его проповеди о том, что мир и гармония на Земле могут быть созданы только любовью, терпимостью и добром человека, настолько покорили Морихэя Уэсибу, который тогда был занят техническим совершенствованием боевых искусств и постоянным поиском новых достижений, что в 1919 году он переезжает в местечко Аябэ, центр новой синтоистской секты Омото-кё, располагавшийся неподалёку от Киото".
Аристократ слушает учителя, который говорит о любви, терпимости, добре, мире и гармонии. Это, в принципе, интельские ценности, вернее, ценности той части интелей, которая выбрала путь "неоантропов" и гуманистов. И его вдруг захватывает эта идея. Он пытается её осознать, ощутить. Он присягает на верность учителю и его учению.
"С того времени напряжённые технические тренировки дополняются усиленными упражнениями в медитации, особенно во время четырёхетней аскезы на горной вершине".
Аристократ упорный. Четыре года он бьётся о стенку, пытаясь взять небеса если не штурмом, то долгой осадой. Теперь его ценности - это "мир, терпимость и любовь". Он их не до конца понимает, но он к ним стремится.
"Предпринятое весной 1924 года миссионерское путешествие в Маньчурию, а затем в Монголию закончилось в 1925 году многомесячным тюремным заключением. Их выручил из беды вовремя подоспевший японский отряд. В пограничных переделках Уэсиба снова доказал свою внутреннюю силу и бесстрашие. Сохраняя беспримерное самообладание, он избавил членов группы от смерти и обеспечил их возвращение на родину.
В том же году на него нашло озарение (сатори), а вместе с ним и утвердилось убеждение в том, что любое боевое искусство может быть только тогда подлинно ценным и непобедимым, когда оно проникнуто божественным духом оберегающей любви и ответственности перед всеми живыми существами. Так возникла духовная основа айкидо".
По воле учителя зачем-то попёрлись в эту Монголию, где их японская духовность даром была никому не нужна. И там, на монгольско-манчжурской границе, Морихей Уэсиба начал что-то понимать. Сатори, наконец, его догнало. Хех, если бы японцы делали об этом мультсериал, озарение случилось бы не в "том же году", а в тот самый момент. Ну, знаете... крупный план на глаза, и вдруг зрачки расширяются - он понял. Осознал. Что Бог есть любовь. Что эта любовь пронизывает всё мироздание. И что в этом и заключается истинная непобедимость и истинный путь воина. "Так возникла духовная основа айкидо".
Да, вот тот постинг:
Самураи пути. Искусство фехтования было для них путём духовного самосовершенствования. Их появление было связано с определенным проектом архангела Михаила (в моей трактовке). Туда же можно отнести первую попытку христианства закрепиться в Японии, не совсем удачную. Но, в целом, хватало и некоторых предельных версий японского буддизма. Это воины, на которых уже не распространялись законы бога войны, их судьбой стало восходящее посмертие и место в Небесном Воинстве.
Про них Николай Басов написал:
- Я читал в одном трактате, что настоящего воина его нелегкая судьба очищает. И наступает миг, когда он перестает быть воином, потому что не способен взять жизнь у врага даже для спасения собственной жизни.
- И кем он становится?
- Не знаю, в трактате об этом не говорилось.
Я там упоминаю Химуру Кеншина. Химура Кеншин вполне мог быть аристократом по менталитету, хоть и вырос в лесу. Нет, у каждого свой Кеншин, я об этом писал уже не раз. Но не интель же он? Никакой тяги к информации, к тексту, я в нём не вижу. Узнал, что в стране неурядица, решил присоединиться к одной из сторон и помочь ей победить. Столь простой взгляд на мир указывает на древность менталитета. А будь он варваром, его жизненный путь сложился бы иначе, без обетов и десяти лет смирения и ненасилия. При этом, обратите внимание, Кеншин принял решение, но продолжал выполнять свои обязательства на службе, и только когда решил, что до конца выполнил свой долг, ушёл искуплять грехи. Конечно, Кеншин ни разу не буржуа.
Да, и у Кеншина есть даже уникальное именное оружие, его меч, воплощение его воинского духа - волшебный клинок, скованный лично для него.
Другое дело, что Феликсу нашему там другие аристократы нравились, но это уже вопрос личных предпочтений. Хех.
Так... /*зевает*/ ...был один персонаж в "Одиноком волке", сильнейший фехтовальщик своего времени, который вдруг осознал, что "самураи и крестьяне едят одну еду, срут одним дерьмом", но первые почему-то поставлены над вторыми, после чего решил посвятить себя добру и смирению, оставил самурайское сословие и стал бродячим циркачём (с точки зрения японской кастовой системы, ниже падать просто некуда).
Моист Ген Ли из японского комикса "Атака моиста" ('Bokko'), про который я так и не написал (позор мне). В китайском фильме "Война умов", примерно основанном на комиксе, это, скорее, базовый интель - в Китае, судя по всему, исторически было много интелей - но в первоисточнике это аристократ, человек пути. Специфический аристократ, для которого признаком статуса являются порты, рубаха да лапти, но всё равно. Мо-Цзы - как идеал, пацифизм - как философия, организация обороны населённых пунктов - как дзюцу и до, Искусство и Путь. То есть, я не могу назвать его аристократом со стопроцентной уверенностью... это мог быть варвар, который (по комиксу) в детстве попал в Орден и рос под влиянием интельской идеологии. Но тогда в итоге и должно было получиться нечто вроде аристократа.
Наконец... Аль-Вазир из рассказа Роберта Говарда "Кровь богов".
"– Европейцы не забывают... когда поблизости чуют добычу, – со злобно насмешливой улыбкой ответил Гордон. – Люди на всем побережье ищут Кровь Богов... те чудесные отборные рубины, которые были особой гордостью Аль Вазира. Камни исчезли вместе с ним, когда он оставил свет и удалился в пустыню, решив стать отшельником, в надежде медитациями и самоусовершенствованием открыть путь к истине.
Ахмед вздрогнул и посмотрел на запад за стволы пальм, где в смутной дали на огромное расстояние простиралась призрачная пустыня, сливаясь с дрожащим маревом звездной ночи.
– Тяжек путь к истине, – вздохнул Ахмет, который был большим любителем роскоши и удовольствий.
– Аль Вазир – странный человек, – заметил Гордон, – но слуги ему преданы.
(...)
Размеренно шагая по тропе, он думал о человеке, которого собирался предупредить об опасности. Арабы называли его Аль Вазиром, потому что когда то он был султаном Омана. Однако на самом деле он был русским дворянином, скитавшимся по свету с какой то таинственной целью, которую Гордон никак не мог уразуметь, хотя неуемная жажда приключений и его гоняла по всей планете. Мечтательная душа славянина стремилась к чему то большему, чем материальные блага. И положение, и богатство, и власть – все это как песок ушло сквозь пальцы у Аль Вазира. А он глубоко погрузился в изучение древних религий и философских доктрин, ища ответ, который помог бы разгадать смысл человеческого существования. Аль Вазира равно привлекали и мистицизм суфизма, и аскетические тайны индуизма, в то время как Гордона влекли к себе лишь опасность и риск.
Еще совсем недавно Аль Вазир был правителем Омана, самым богатым и могущественным человеком на Жемчужном побережье. Год назад он внезапно оставил двор и пропал. Только несколько избранных знали, что, раздав свое огромное богатство бедным и отказавшись от власти, он, подобно древним пророкам, удалился в пустыню, надеясь в аскезе и в медитациях получить ответ на вечную загадку жизни.
Гордон возглавлял отряд, состоявший из горстки верных слуг, – среди них бы и Салим, – которые знали о намерениях своего господина. Американец сопровождал Аль Вазира в этом путешествии, ведь мечтательного философа и энергичного авантюриста связывали прочные узы дружбы.
Если бы не изменник и глупец Дирдар, никто бы не узнал, где находится Аль Вазир. Гордон знал, что как только бывший правитель исчезнет, рыцари удачи всех мастей начнут разыскивать одинокого отшельника, в надежде завладеть сокровищами, доставшимися этому русскому в дни его власти, – чудесной коллекцией отборных рубинов, известной под названием Кровь Богов, которая на протяжении пяти сотен лет оставляла зловещий след в истории Востока. Эти драгоценности не были розданы беднякам вместе с другими богатствами Аль Вазира. Гордон и сам не знал, куда славянин подевал камни. Но для американца это не имело значения. Жадность не входила в число его слабостей. Аль Вазир – его друг, и он сделает все возможное, чтобы предупредить мечтателя об опасности".
Так. Ладно, что "Аль Вазир" был дворянином с точки зрения формальной сословной принадлежности. Но представьте себе русского интеля 1900ых годов. Представили? Теперь сравним его с нашим персонажем. Мы видим русского дворянина, который в начале века инкогнито объездил Ближний Восток и Индию, сдружился с подозрительным американским авантюристом. В итоге, под арабским именем, пришёл к власти в Омане - на тот момент, это британская сфера влияния. И, да, тогда ещё не изобрели никаких "выборов" и "бескровных революций", приходилось работать руками. Вряд ли мы имеем дело с интелем, правда?
...Тем более, что через год герой решил, что это для него недостаточно круто, всё бросил и ушёл. Но камешки так и не вернул!
(Вообразите себе Ленина, который после прихода к власти заявил бы: "всё, я доказал себе, что могу, но для меня это недостаточно пафосно", и, в поисках просветления, ушёл бы в отшельники, в сибирский скит? Про аристократов, хотя бы, такие легенды рассказывали, вспомним, хотя бы, смерть Александа I. Я хочу, чтобы вы поняли мою мысль. Интель может быть Махатмой Ганди. Интель может увлекаться духовными практиками, аскетизмом и медитацией. Интель может объездить весь мир. Но не станет захватывать власть просто потому, что выдался удачный момент. Ладно, интель может объездить мир и, в подходящий момент, захватить власть, в том случае, если захват власти соответствует его убеждениям. Но, захватив власть, интель не стал бы её бросать - ведь он уже убедил себя, что должен править, а интели ненавидят признавать ошибочность своих убеждений. Короче, легко относятся к власти две категории людей - те, кто иррационально ощущает её источник внутри себя, и те, кому власть безразлична. Но последние и не будут прорываться к трону по трупам претендентов.)
Естественно, автор и его главный герой (варвар или варвар с примесью аристократа) не понимают "Аль Вазира", хоть и уважают его. В конце рассказа, Роберт Говард авторской властью заставляет русского признать ошибочность выбранного пути:
"– Я вернусь вместе с тобой, – сказал Аль Вазир. – Мои медитации не дали мне просветления, но я убедился... еще до того, как получил удар по голове... что наиболее достойной жизнью может быть служение людям или отдельной личности... Мечтаниями в этой пустыне я не помогу человечеству. – Он взглянул на тело, распростертое перед ними. – Прежде всего нам надо вырыть могилу. Бедняга, его угораздило стать последней жертвой Крови Богов.
– Что ты имеешь в виду?
– Кровь богов притягивает кровь человеческую, – ответил Аль Вазир. – Появившись в истории, рубины причинили столько страданий... Прежде чем уехать из Эль Азема, я брошу их в море".
"...[там] не было ни одного положительного героя, все какие-то напыщенные буржуины, которые швыряются в реку алмазами стоимостью миллионы рублей – когда где-то голодают негры".
