Возможно, у меня остались минуты. А скорей всего, всё время вышло и я опять опоздал
"Кто этот Папа?" - спросил мой отец. "Он что, чей-то родственник? Почему они начинают с него выпуск новостей? Папа умер, Папа не умер, поздравляем вас с первым апреля!"
Я догадываюсь, почему он не в духе. Очень скоро ему придётся либо молчать, либо говорить об Иоанне Павле II только хорошее. Что вряд ли. Папа Римский занимал определенное место в отцовском списке врагов. За бывшую Югославию, скажем так. За то, что виновником во всей той крови признали, по итогам, только один народ. И за того хорватского кардинала времён Второй мировой, которого в 90ые канонизировали. Всё равно не вспомню фамилию, неважно. В общем, этот кардинал не был хорошим человеком, даже, скорее, наоборот.
Мой отец не любил Иоанна Павла Второго. Совсем. Говорил, что кому-то из его преемников ещё придётся каяться за грехи этого, как этот каялся за грехи предыдущих.
Впрочем, какое это имеет значение? Никакого.
"Меня сейчас вырвет", - сказал Бивис. "Отлично", - ответил Баттхед, "Это ведь займёт какое-то время".
А когда он, наконец, умрёт, мы скажем: он был убежденный, хитрый и тонкий враг Православия, но христианин, и глава одной из христианских церквей. Несмотря на свойственные той церкви перегибы и заблуждения.
"Кто этот Папа?" - спросил мой отец. "Он что, чей-то родственник? Почему они начинают с него выпуск новостей? Папа умер, Папа не умер, поздравляем вас с первым апреля!"
Я догадываюсь, почему он не в духе. Очень скоро ему придётся либо молчать, либо говорить об Иоанне Павле II только хорошее. Что вряд ли. Папа Римский занимал определенное место в отцовском списке врагов. За бывшую Югославию, скажем так. За то, что виновником во всей той крови признали, по итогам, только один народ. И за того хорватского кардинала времён Второй мировой, которого в 90ые канонизировали. Всё равно не вспомню фамилию, неважно. В общем, этот кардинал не был хорошим человеком, даже, скорее, наоборот.
Мой отец не любил Иоанна Павла Второго. Совсем. Говорил, что кому-то из его преемников ещё придётся каяться за грехи этого, как этот каялся за грехи предыдущих.
Впрочем, какое это имеет значение? Никакого.
"Меня сейчас вырвет", - сказал Бивис. "Отлично", - ответил Баттхед, "Это ведь займёт какое-то время".
А когда он, наконец, умрёт, мы скажем: он был убежденный, хитрый и тонкий враг Православия, но христианин, и глава одной из христианских церквей. Несмотря на свойственные той церкви перегибы и заблуждения.