Просто, лента и вообще
Dec. 25th, 2007 01:25 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
gestИнтересные заметки ![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
sevich'а, прежде всего про альпинизм тридцатых годов:
Эйгер. Северная стена. (1)
Эйгер. Северная стена (2)
Противостоянию пуристов и экстремистов был придан политический оттенок. Приверженцы чистого стиля были в основном англичане и швейцарцы. Приверженцы новой школы происходили из Германии и Австрии, в меньшей степени из Италии. Восходительский мир Европы разделился на два лагеря. Представителем первого был свободный джентльмен, из демократической страны, путешествующий ради собственного удовольствия, куда пожелает, совершающий восхождения, используя только отпущенные природой возможности. Своего рода артист от альпинизма. Во втором лагере был молодой и наглый экстремист из страны с тоталитарным режимом, ни в грош не ставящий ни свою, ни чужую жизни. На восхождении использует всё, что придёт в голову, только бы достичь цели. Эдакий инженер, превративший искусство в ремесло.
(Помним трактовку Переслегина, да.)
Мне ещё, почему-то, вот это вспоминается:
Следующая по времени униформа, в которую рядилось нацистское геройство, была заимствована из реквизита автогонщика: шлем, очки-консервы, грубые перчатки-краги. Нацизм поощрял все виды спорта, чисто же в языковом плане наибольшее влияние оказал на него бокс. Но самый яркий, самый излюбленный героический образ середины 30-х годов – это образ автогонщика: после гибели в автомобильной катастрофе Бернд Роземайер одно время занимал в народном сознании не менее почетное место, чем Хорст Вессель...
Какое-то время были очень популярны фотографии героев дня – победителей международных автогонок, где они были засняты сидящими за рулем своих «боевых» машин или в картинной позе, опирающимися на их борт, а порой и погребенными под их обломками. Если геройским идеалом молодого человека не становился обнаженный мускулистый или затянутый в форму штурмовых отрядов боец, то им наверняка оказывался автогонщик; общим для обоих воплощений героизма был неподвижный взгляд, выражавший непреклонную решимость и волю к победе.
sevich'а, прежде всего про альпинизм тридцатых годов:Эйгер. Северная стена. (1)
Эйгер. Северная стена (2)
Противостоянию пуристов и экстремистов был придан политический оттенок. Приверженцы чистого стиля были в основном англичане и швейцарцы. Приверженцы новой школы происходили из Германии и Австрии, в меньшей степени из Италии. Восходительский мир Европы разделился на два лагеря. Представителем первого был свободный джентльмен, из демократической страны, путешествующий ради собственного удовольствия, куда пожелает, совершающий восхождения, используя только отпущенные природой возможности. Своего рода артист от альпинизма. Во втором лагере был молодой и наглый экстремист из страны с тоталитарным режимом, ни в грош не ставящий ни свою, ни чужую жизни. На восхождении использует всё, что придёт в голову, только бы достичь цели. Эдакий инженер, превративший искусство в ремесло.
(Помним трактовку Переслегина, да.)
Мне ещё, почему-то, вот это вспоминается:
Следующая по времени униформа, в которую рядилось нацистское геройство, была заимствована из реквизита автогонщика: шлем, очки-консервы, грубые перчатки-краги. Нацизм поощрял все виды спорта, чисто же в языковом плане наибольшее влияние оказал на него бокс. Но самый яркий, самый излюбленный героический образ середины 30-х годов – это образ автогонщика: после гибели в автомобильной катастрофе Бернд Роземайер одно время занимал в народном сознании не менее почетное место, чем Хорст Вессель...
Какое-то время были очень популярны фотографии героев дня – победителей международных автогонок, где они были засняты сидящими за рулем своих «боевых» машин или в картинной позе, опирающимися на их борт, а порой и погребенными под их обломками. Если геройским идеалом молодого человека не становился обнаженный мускулистый или затянутый в форму штурмовых отрядов боец, то им наверняка оказывался автогонщик; общим для обоих воплощений героизма был неподвижный взгляд, выражавший непреклонную решимость и волю к победе.
