Мениппея по-арканарски (ч.3)

Осталось поговорить об историческом контексте.

Классическая мениппея содержит в себе "ложную фабулу" (события, о которых нам рассказывает рассказчик, один из персонажей), истинную фабулу (которая заметно превосходит ложную по хронологическому охвату; это события, которые на самом деле произошли в той реальности, где действует рассказчик) и исторический контекст (события, которые произошли в том мире, где находится сам читатель). Последний, исторический слой нужен для для дополнительного "сжатия" информации - реальный мир используется, как источник "подгружаемых текстур", что обеспечивает сверхвысокую информационную плотность текста

На самом деле, мета-сюжет был создан Стругацкими в качестве комментария к некой совершенно третьей ситуации.

Казалось бы, с историческим контекстом всё просто - это сюжет про СССР, и это все знают. Но я почему-то завис. Я пытался думать о том, когда в известной Стругацким истории СССР могла сложится ситуация, похожая на отношения между Рэбой, Ируканом и Орденом. И это был тупик.

Ключом для меня, как ни странно это прозвучит, оказалась моя концпеция пяти татиб. Да, это предельно ненаучный подход к изначально безумной концепции мениппеи, но что есть, то есть.

Я расставил персонажей по татибам, и это вдруг мне помогло.

---------------------------------------------
Красная татиба. Румата, Институт экспериментальной истории (ИЭИ). Румата "красный", по факту принадлежности к основной последовательности советской фантастики: первобытный коммунизм - эпоха угнетения (рабовладельческий строй/феодализм/ капитализм) - сакральный СССР (социализм в отдельно взятой стране) - планетарный коммунизм - галактический коммунизм - "после коммунизма". Ненавидит традиционное общество.

Синяя татиба. Ещё не осознала себя, но присутствует в тексте в образе книгочеев, в первую очередь, Будаха. (По факту - если бы книгочеи смогли отрефлексировать свои требования к миру, они говорили бы о свободе совести, а это, прежде всего, синяя татиба.) Будах - умнейший человек своего времени, он уже размышляет о природе общества, в котором живёт. "Мир не может меняться вечно, — возразил Будах, — ибо ничто не вечно, даже перемены… Мы не знаем законов совершенства, но совершенство рано или поздно достигается. Взгляните, например, как устроено наше общество. Как радует глаз эта четкая, геометрически правильная система! Внизу крестьяне и ремесленники, над ними дворянство, затем духовенство и, наконец, король. Как все продумано, какая устойчивость, какой гармонический порядок! Чему еще меняться в этом отточенном кристалле, вышедшем из рук небесного ювелира? Нет зданий прочнее пирамидальных, это вам скажет любой знающий архитектор. — Он поучающе поднял палец. — Зерно, высыпаемое из мешка, не ложится ровным слоем, но образует так называемую коническую пирамиду. Каждое зернышко цепляется за другое, стараясь не скатиться вниз. Так же и человечество. Если оно хочет быть неким целым, люди должны цепляться друг за друга, неизбежно образуя пирамиду". Румата решил, что Будах этим оправдывает существующее неравенство, но он просто не понял, о чём идёт речь (Будах намного умнее Руматы, из песни слова не выкинешь). Будучи мыслителем, Будах сначала формулирует природу феодализма, чтобы затем уже приступить к критике этого умопредставимого объекта с разных сторон. Если дать ему поразмышлять о слабостях и проблемах такого социума, он вполне может набросать принципы более разумного устройства общества, тем более, что у него под боком есть пример Соанской республики, ему есть, с чем сравнивать. Книжники ненавидят жестокость и тиранию, потому что она ограничивает свободу мысли.

Чёрная татиба. Вага Колесо, самый бизнесменистый бизнесмен из всех. Этого точно волнуют только цены на рынке и воля Невидимой Руки. Вага и его ребята ненавидели бы коммунистов, если бы знали, кто это такие. 

(Дон Кондор, в своей ипостаси представителя торговой республики и вице-президент Конференции двенадцати негоциантов, и прочая, и прочая, мог бы считаться частично "чёрным" ("бело-чёрным") персонажем, но он не действует в сюжете в этом качестве, и вообще практически не действует. А как коммунар он всё равно "красный".)

Белая татиба. Барон Пампа, старая аристократия, простой люд, и всё то, что в повести названо серостью. В массе своей ненавидят умников, которые много о себе думают, а также рыжих.

Жёлтая татиба. Арканарские репрессии, шпиономания и культ личности короля Пица Шестого - это уже жёлтая. Но в первую очередь, тут будет Орден и его представители - т.н. чёрные, фашисты. Конечно, вождизм монахам приписать сложно; с другой стороны, мы просто ничего не знаем о руководстве Ордена, а главные принципы "нового государства", реализованные в Области Святого Ордена - "слепая вера в непогрешимость законов, беспрекословное оным повиновение, а также неусыпное наблюдение каждого за всеми" - это "жёлтые" идеалы, даже не орденские, а ордынские. Ненавидят бардак, анархию и всяческое беззаконие.

(Арата - гармоничный "красно-жёлтый" персонаж: харизматичный вождь-полководец и борец за освобождение угнетённых в одном лице. Соответственно, ненавидит частный бизнес, Вагу, попов и баронов.)
---------------------------------------------

Дальше всё стало настолько элементарно, что хоть не пиши. 

( Read more... )

Мениппея по-арканарски (заключение)

Я решил закончить этот год, отдав дань творчеству удивительного психа Альфреда Баркова, потому что когда-то он поразил нас с arishai до глубины души, и потому что таких больше не делают.

Мениппея по-арканарски (ч.1)
Мениппея по-арканарски (ч.2)
Мениппея по-арканарски (ч.3)

Но имейте в виду следующее. Если бы ему пришло в голову, что "Трудно быть богом" - это мениппея, он бы накатал об этом тридцать три главы, где рассмотрел бы все вопросы в мельчайших подробностях. И, конечно же, он подключил бы к делу пьесу "Без оружия", не как творческую неудачу братьев (у гениев не бывает неудач), а как оставленный нам авторами ключ к своему многомерному шедевру. "Трудно быть богом" - это то, что Пашка рассказал Анке на Земле, а "Без оружия" - это официальная версия из учебника "История прогрессорства, ранний период", превращённая в пьесу для постановки в школах-интернатах, то есть ещё одна "ложная фабула".

Например, из пьесы можно узнать о том, что, по официальной версии, Румата погиб в Арканаре, хотя мы вроде как знаем, что это не так. (Не говоря уже о разночтениях насчёт судьбы Араты и Рэбы.) И что в учебнике упоминался визит дона Кондора в Арканар и его переговоры с доном Рэбой, о чём Пашка предпочёл умолчать:

Рэба. Да будет вам известно, дон Кондор, что я уже второй год являюсь наместником Святого Ордена в герцогстве Арканарском, епископом и боевым магистром.

Пауза.

Кондор. Поразительная новость. Я вас поздравляю, ваше святейшество…
Рэба. Благодарю.
Кондор. Я не сомневаюсь, что эта новость будет воспринята при дворах Империи с необычайным удивлением…
Рэба. Я буду рад, если эту новость сообщите именно вы.

И что после Руматы на арканарское направление срочно перебросили некого "Павла Сергеевича" (Пашку???), причём под личиной барона Пампы. 

Барков в поисках тайного смысла распотрошил бы пролог построчно - тем более, что глава-пролог и так выглядит, как зашифрованное послание. "Вот брехун! — вскричал он. — Да разве станет Арата связываться с таким негодяем, как ты!" - вот почему Антон до самого конца отказывался верить в очевидное. Не говоря уже об этой фразе:

"Антон небрежно сказал:

— Например, мы часто играем в Вильгельма Телля.
— По очереди, — подхватил Пашка. — Сегодня я стою с яблоком, а завтра он".

"Игра в Вильгельма Телля по очереди" - это, как минимум, отдельная глава. "Сегодня я стою с яблоком, а завтра он". Просто Антон промазал, а Пашка - нет.

Что там говорить, Баркову хватило бы маленького отрывка из книги "Неизвестные Стругацкие":

"И сохранился рассказ «Дорожный знак», который позже послужил прологом к ТББ. Текст рассказа практически не отличается от пролога ТББ, за исключением названий. Во время написания рассказа Авторы еще не выдумали Арканар, его окрестности и его жителей. Ребята еще играют в земных пиратов. Вместо сайвы упоминается сельва, вместо ста золотых — два миллиона кило стерлингов, вместо коры белого дерева — кактус пейотль, вместо ируканских пиратов — голландские, а вместо Урочища Тяжелых Мечей — пылающий Порто-дель-Карто.

Обращений «благородный дон» и «дона» в рассказе также не было, вместо них — «hombre» и «тапапа» (видимо, имеется в виду «тиспаспа»), аккуратно вписанные в пропущенные места машинописного текста. Кстати, обращение к женщинам «дона» было придумано Стругацкими, ибо у нас, на Земле, женский род к слову «дон» — «донья» (испанское) и «донна» (итальянское и португальское), что было замечено одним въедливым корректором.

Имена же, упоминаемые в рассказе, Авторами были взяты из приключенческой литературы (А. Дюма, Р. Стивенсон, Жюль Верн, О. Генри), так любимой мальчишками советских времен: Генрих Наварра (маршал Тоц), Себастиан Перейра (Бон Саранча), Великий Альвец (дон Сатарина Беспощадный), Джон Гопкинс (Арата Красивый). Интересна переделанная фраза о последнем персонаже. Вместо «Да разве станет Арата связываться с таким негодяем, как ты!» в рассказе говорится: «Да кто же не знает, что Гопкинс со всей своей компанией уже год как национализирован!» (Ср. в ПXXПВ: «Данную акцию мистера Гопкинса одобряю. Жду следующих в том же духе. Кондратьев».)

Единственный персонаж, чье имя было придумано Стругацкими уже давно, но до того времени не было нигде задействовано, «Румата-Освободитель», был изменен в прологе на Гексу Ируканского. Ибо странно было бы будущему Румате играть в Румату…"

Он вывел бы из этого какую-нибудь крышесносную версию, объясняющую, почему на самом деле будущий Румата не мог играть в Румату-Освободителя, и куда делся Гекса Ируканский, которого отыгрывал Антон, тем более, что дон Сатарина Беспощадный и Арата спокойно дожили до событий повести.

Потому что, в очередной раз, у меня всё равно получается конспирология - тайный подтекст известных событий. А у Баркова вся суть сводилось к тому, что никаких описанных в тексте событий вообще не было - были другие события, разные события, а точнее, разные рассказы о событиях, изложенные посредством одного и того же текста. Который мы принимаем за "хронологически-однослойный", потому что у нас отсутствует многомерное мышление, мы ошибочно транслируем принципы нашей реальности на литературный текст. (Потому что мы не шизофреники.)

А Барков спокойно бы заявил, что в повести есть, по крайней мере, два слоя - две разные цепочки событий, зашифрованные в виде одного сюжета. И если один слой описывает смерть Сталина и Берии (слой Руматы-II/Араты Горбатого), то второй слой связан с событиями, которые происходили в СССР за 15-20 лет до этого, в тридцатые годы (слой Руматы-Освободителя/Гексы Ируканского/Араты Красивого). Иначе непонятно, зачем в тексте все эти ссылки на события двадцатилетней давности, ведь у гениальных писателей лишних и "непонятных" деталей не бывает. 

Но, к сожалению, так гнать я не могу.